У Леонида Завальнюка был один любимый город - Благовещенск, и одна муза на всю жизнь - жена Наталия.

Их брак длился почти полвека. И это был тот удивительный случай, когда люди не устают друг от друга, когда быт не заслоняет высокое и об этом высоком они запросто беседуют вечерами, когда друзья не делятся на его и ее, а разлуки только объединяют и делают отношения еще трепетнее и нежнее. У Наталии Марковны до сих пор хранится ящичек с романтичными и смешными записками мужа, которые тот писал ей даже после долгих лет, прожитых вместе. Она объясняла ему, что такое бесконечность, а он резал себе пальцы, чтобы поставить кровью «печать» на стихах, посвященных ей. И писал их не только, когда умирал от восторга, но и когда был зол или раздражен. Она была его Музой. Ей он почти каждый день звонил в Москву из далекого Благовещенска, куда ездил за вдохновением, когда сотовых телефонов еще не придумали.

…Они встретились в середине шестидесятых в гостях у общих знакомых. «Я увидела его и сразу поняла, что это мой муж! У него были ужасно широкие брюки… Это же нехорошо, подумала я, но от этого человека шла такая энергетика - просто невозможно устоять!» - лицо Наталии Марковны озаряет улыбка. Наверное, так же улыбалась девочка Наташа, когда отчаянно смело шла через комнату, чтобы пригласить поэта на танец. Он спросил, чем она занимается, и образованная московская барышня, математик, вдруг брякнула, что она… акробат. Это было забавно и совсем непохоже на правду (в юности Наталия Марковна, по ее собственному признанию, была немного пухленькой). Они познакомились и подружились.

Позже Наташа узнала, что в свое время в столицу Леонид добирался на крыше вагона. Не было у молодого дарования денег ни на билет, ни на приличную одежду. Первый костюм Завальнюку отдал благовещенский литературовед Марк Либерович Гофман. Они с ним были абсолютно разного роста и комплекции, поэтому сидел он ужасно. Но зато это был настоящий костюм. А дружба с Гофманом, ставшим литературным наставником молодого поэта, продолжалась всю жизнь. Кстати, на той же крыше ехал еще один парень, вор. Он предложил промышлять вместе. «Я этого не умею», - отказался Завальнюк. Он вообще никогда не искал легких путей. Делал только то, что хотел делать, к чему лежала душа. Был с теми, кого действительно уважал и любил.

Вспоминая свою первую поездку в Благовещенск, Наталия Марковна честно признается, что не запомнила почти ничего, кроме двух больших рек - Амура и Зеи - так была влюблена. Они жили в доме в переулке Милицейском. И в этот, третий, визит на амурскую землю, они вместе с подругой Варварой Арбузовой-Кулеш нашли его. «В нем до сих пор сохранились старый шкаф и диван. Мальчик, который там живет, показал нам какие-то рисунки - якобы Лёнины. Но нет, это не он рисовал, я сразу поняла, - рассказывает Наталия Марковна. - В Благовещенске он писал в жанре примитивизма, плакаты и все такое. Акварели появились позже. У меня была депрессия, и Леня рисовал, чтобы чем-то порадовать меня. Нарисует, покажет, я улыбнусь… Мы несерьезно к ним относились. Пока его работы не увидели американцы».

Иностранцы были у Завальнюков в гостях, и чтобы хоть как-то поддержать беседу не слишком владеющая языками супруга поэта показывала им фотографии и картины. Гости сразу же проявили интерес к художественным работам, и даже купили несколько за небольшие деньги, пообещав, что в будущем они будут дорого продаваться. Трудно сказать, оказались ли они правы на этот счет - Наталия Марковна не зарабатывает на работах мужа - но многие современные искусствоведы и критики утверждают, что в них чувствуется связь с Космосом. (То же самое можно прочитать и в рецензиях на стихи). Хотя сам поэт всегда говорил, что просто рисует то, что видит во сне. Кстати, картины, а также пишущая машинка и личные вещи Завальнюка экспонируются сейчас в областном краеведческом музее.

На один из ближайших дней у Наталии Марковны запланирована рыбалка. Это было любимое их с Леонидом Андреевичем развлечение в Благовещенске. «У Лёни была моторная лодка. Мы садились и ехали. Половина реки была в нашем распоряжении. Он удил, я загорала, а когда приходило время обеда, Завальнюк исчезал куда-то и возвращался с вкуснющими котлетами. Где он их брал, я до сих пор не знаю, - светлеет лицом Наталия Марковна. - А вот рыбу на берегу мы почему-то никогда не готовили». Вообще поэт считал себя заправским рыбаком. Существует семейная байка про то, как однажды он принес с рыбалки только три рыбки, а его приятель два десятка, и это изрядно удивило и огорчило «мэтра удочки». «Мы думали, у него случится инфаркт! - вспоминает гостья. - А потом более удачливый друг признался, что купил улов у реки».

Другая, связанная с рыбалкой история, говорит о том, каким уважением пользовался Леонид Завальнюк в писательской среде. Как-то они гостили у польского режиссера Ежи Гофмана (в жизни поэта было два Гофмана - амурский и польский). Дом стоял на берегу озера, и каждое утро в четыре часа Завальнюк уходил с удочкой на пирс. И каждый день некоторое время спустя на этом пирсе появлялся хозяин дома с подносом, на котором стояли рюмка водочки, огурчик и т.п. Он считал за честь лично угостить русского гостя! А гость угощал, правда, уже не водкой, а только что пойманной рыбой, двух местных котов. Они усаживались рядом и терпеливо ждали подачки. Поначалу это были тощие, облезлые, несчастные животные, а когда пришло время отъезда их «патрона» - лоснящиеся, важные котяры.

Леонида Андреевича не стало в 2010 году. Наталия Марковна помнит все привычки и особинки мужа: и то, что в хорошем настроении он покупал газеты у одной киоскерши, а в плохом - у другой; и то, что был равнодушен к славе, зато работал каждый день, независимо от того, есть вдохновение или нет; и то, что не любил людей, носящих маски, и считал, что в неиспорченном, искреннем Благовещенске таких людей нет… «Я была особенно счастлива с ним здесь и в старости, - говорит она. - Очень боялась, что мне будет в Благовещенске грустно и тяжело, потому что на каждом шагу буду вспоминать Лёню и тосковать. Но здесь к нему такое теплое отношение, его так любят… Мне хорошо. У меня такое чувство, что не только я вернулась сюда, но и он».

Леонид Завальнюк приезжал в Благовещенск творить. Мог жить здесь и месяц, и два. Она отпускала. Не ревновала и не обижалась, потому что знала: этот город для него, как воздух. Отнимешь и умрет. Он мог бешено приревновать к какому-то случайному юнцу, с которым ее видели на выставке. Но не боялся надолго оставлять одну в Москве со всеми ее столичными соблазнами и возможностями. Они были вместе и когда сидели рядышком на одной кухне, и когда их разделяли тысячи километров. Читая впервые какие-нибудь новые стихи, он смотрел, меняется ли ее лицо. Если меняется, значит, хорошо. Значит, получилось. А еще говорят, что любовь не бывает бесконечной…

КСТАТИ

В рамках Недели памяти Леонида Завальнюка в столице Приамурья открылись мемориальная доска поэту в БГПУ и выставка его картин в краеведческом музее. В городских библиотеках были организованы мероприятия, на которых читались его стихи и рассказывалось о его творчестве. В Амурском театре драмы прошел вечер «Поэт из настоящих», а в ОКЦ - живой выпуск программы «С любимыми не расставайтесь» под названием «Счастья тебе, Земля моя!», на котором исполнялись песни на стихи Леонида Андреевича.

Инна ВОЛКОВА.

Фото предоставлены Сергеем Логвиновым.