Обратная сторона медали 

За последние три года в Амурской области закрыли пять детских домов и один центр содействия семейному устройству сирот. Сегодня осталось девять казенных учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей, в которых живут 360 воспитанников. За три года в приемные семьи, под опеку и на усыновление передано 1864 малыша и подростка, а всего в замещающих семьях воспитывается 4404 ребенка. (Бум устройства сирот в семьи пришелся на 2014-2015 годы.)

Казалось бы, надо радоваться: дети обретают пусть не родных, но любящих родителей, дом, семью, заботу и внимание. Но у этой ситуации есть обратная сторона медали - с каждым годом становится все больше детей, которых опекуны вернули в казенные дома. За последние три года взрослые отказались от воспитания 132 сирот, причем большинство из них прожили в новых семьях по 5-7 лет. В среднем по области возвращают 7% детей, устроенных в замещающие семьи, наибольший показатель зафиксирован в Зее - 16,5% , в Свободном - 14,8%, в Благовещенске и Райчихинске - 9,6%. 

Например, в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних Белогорска только в этом году опекуны вернули трех воспитанников. Одна девочка, по словам приёмных родителей, воровала, и отучить её от этой дурной привычки не удалось. Вторая говорила, что дома ее бьют, хотя это не нашло подтверждения. Жил в центре и 12-летний мальчик, поменявший две семьи: от ребенка отказывались, ссылаясь на то, что у него расстройство психики. 

Справиться с такими детьми порой не могут не только чужие люди, но и родные. По информации министерства социальной защиты, практически 60% отказывающихся от опекунства - это бабушки, дедушки, тети и дяди. История благовещенского учителя Галины Сергеевны - яркий пример того, почему даже родственники не в состоянии справиться с тем, что заложено в детях генетически.  
 
Шесть лет чужой жизни  

- Катя - моя родная племянница, дочь брата - инвалида с детства по умственному развитию. Он живет в Приморье и там сошелся с женщиной, страдающей шизофренией, из-за чего суд ограничил её в родительских правах. Мать девочки любила гулять, поэтому определила дочь в реабилитационный центр, в котором девочка жила месяцами. Моя мама часто привозила маленькую Катю к нам в Благовещенск, но потом встал вопрос о переводе ребенка в детский дом, и мы решили забрать её к себе насовсем. Племяннице на тот момент было шесть лет, а через год я оформила опеку. Мы жили вчетвером: я, мама, моя дочь Кира и Катя. 

Проблемы начались, когда девочка пошла в первый класс - из-за своего нестандартного поведения она не могла социализироваться, постоянно конфликтовала, её игнорировали, обижали. Мы как могли защищали Катю, поэтому были втянуты в разного рода разборки. Точного диагноза племяннице не ставили, но обследование в психдиспансере показало, что у нее «пограничное состояние», низкий уровень социального поведения, который в подростковом возрасте, когда произойдет гормональный всплеск, может привести к негативным последствиям. Кроме того, что у Кати были проблемы со зрением, она часто болела. А поскольку я много работала, лечением и воспитанием девочки занималась бабушка.  

Возможно, чувствуя вину за больного сына, моя мама была очень требовательна к внучке, пытаясь сделать из нее нормального человека. Поскольку девочка не смогла осилить школьную программу, её определили в коррекционный класс по седьмому виду обучения. Подготовка к урокам вместе с бабушкой была ужасом для всей семьи: мама заставляет, давит на Катю, та противится, спорит, закатывает истерики. Я водила маму к психологу, чтобы ей объяснили, что с девочкой так нельзя, что у нее особая психика. Но у мамы на все свой взгляд. При этом она очень любит внучку.  

Я разрывалась между матерью и племянницей, жизнь превратилась в ад, и я думала, что попаду в психдиспансер, хотя считала себя сильным человеком. А проблемы росли как снежный ком. Сначала Катя стала воровать деньги у меня, Киры, бабушки. Потом началось воровство в магазине, куда наша семья обычно ходила за продуктами. В нашем доме всегда были сладости, но Кате их было мало. Я спрашивала, почему она это делает? «Хочу!» - весь ответ. Потом племянница украла в дорогом детском магазине игрушки, и бабушке пришлось заплатить за них десять тысяч рублей. Затем девочка начала просить… милостыню. Представляете, мои ученики звонят и говорят, что наша Катя стоит на улице и просит подаяние!  

У нас нормальная семья, в которой у всех есть свои обязанности. Но попытки научить Катю элементарному - помыть посуду, убрать в своей комнате - встречали с её стороны яростное сопротивление. Она считала, что ничего не должна делать. А со временем из её уст стало звучать: «Вы мне должны, вы обязаны». Мы старались развивать девочку - водили в театр, в цирк, покупали книги, занимались лепкой, но ей это было неинтересно.  

Последней каплей стали её побеги из дома - Катя решила, что мы ограничиваем её свободу. Первый раз мы нашли её сами, во второй, в феврале этого года, нам пришлось обратиться в полицию. Хотя дочь нашла Катю, нас обязали явиться к инспектору ПДН. Там племянница заявила: «Хочу в детдом!» Инспектор после общения с девочкой сказала, что нам лучше отказаться от нее, поскольку она все равно будет убегать из дома. Когда Катя писала отказ от опекунов, мы втроем - мама, я, Кира - рыдали навзрыд, а у нее - ни слезинки.  

Сейчас племянница живет в детском доме Белогорска, учится в обычной школе, звонит, жалуется, что ничего не понимает, что ей плохо, и просится к нам. Но я сказала: «Нет!» Я все шесть лет жила, будто чужой жизнью, была подчинена только желаниям Кати, хотя у меня есть собственный ребенок, который требует внимания и заботы. Кира сначала спокойно относилась к двоюродной сестре, но после всего пережитого, когда встал вопрос о том, чтобы забрать девочку к себе на Новый год, дочь сказала, что тогда уйдет из дома. Если бы я знала, что меня ждет, я бы никогда не решилась на это опекунство. Но я очень надеюсь, что мать Кати возьмется за ум и заберет дочь - суд уже отменил ограничения её в правах.  
 
«Дети не гуси, чтобы десятками их раздавать» 

Уже ни для кого не секрет, что сегодня в казенных домах практически нет здоровых детей. В тот же социально-реабилитационный центр Белогорска только за 9 месяцев этого года поступило 20 ребят со справками психолого-медицинской комиссии, и все они обучаются по седьмому и восьмому видам, по спецпрограмме. Если в дошкольном возрасте задержка психического развития или умственная отсталость у ребенка еще не выражены, то, когда он идет в школу, начинаются проблемы. А самые негативные последствия воспитания в неблагополучной среде или дурная наследственность проявляются в подростковом возрасте. Не зря специалисты говорят, что формирование личности человека на 60% зависит от генетики. 

А государство в погоне за искоренением сиротства оказывает детям медвежью услугу. Сегодня финансово выгодно брать на воспитание пять-семь сирот. Чтобы стимулировать устройство детей в семьи в возрасте 7-16 лет, областной бюджет за каждого(!) ребенка единовременно выплачивает родителям 129360 рублей. Если это приемная семья, то мама получает еще и зарплату. В селах, где нет работы, это стало источником выживания, если не сказать наживы. Отсюда множество проблем. Не зря один из депутатов Госдумы внес законопроект об ужесточении правил оформления опеки и попечительства - не более трех детей в одну семью, и только после того, как от них письменно отказались не только родители, но и все родственники. «Дети не гуси, чтобы десятками их раздавать» - так жестко прокомментировал свою позицию депутат. 

Конечно, в области есть множество приемных семей, в которых воспитываются прекрасные дети. Но принять и понять чужого ребенка может не каждый. Поэтому, прежде чем взять малыша из детского дома, надо реально оценить свои силы. И пока мы боремся с последствиями, а не с причиной социального сиротства, детские дома не опустеют, и приемные родители по-прежнему будут отказываться от тех, кого хотели назвать дочерью или сыном.

Анна АЗАНОВА.
Фото:PressFoto.ru