Обычно путешественники посещали Благовещенск мимоходом - по дороге на запад или на восток. Из тех редких любителей приключений, что стартовали в нашем городе, самый известный - казак Дмитрий Пешков. В конце прошлого века французы даже сняли фильм о его путешествии из Благовещенска в Петербург на коне Серко. («Моя Мадонна» писала об этом в феврале прошлого года.) Беспримерный переход завершился благополучно и был засчитан Пешкову как командировка с оплатой всех расходов. Это было зимой 1889-1890 годов. Спустя двадцать лет тот же путь намеревалась пройти женщина. Причем пешком и без копейки денег!
 
Ее звали Агния Павловна Брунгоф. Сестра милосердия, она приехала в Амурский край из Петербурга с надеждой устроиться на службу. Работы не нашла, некоторое время состояла «волонтеркой евангелической общины в переселенческой больнице», то есть трудилась за пропитание и крышу над головой. В мае 1910 года она решила вернуться в Петербург. Денег на дорогу не было, потому пошла пешком. Сначала по берегу Амура до Сретенска.

«Она надеется, что, захвативши несколько перевязочных средств и оказывая помощь больным в дороге, получит средства на путешествие», - сообщала 16 мая 1910 года благовещенская газета «Амурский край». Другая местная газета 20 мая написала: «На указание всей опасности такого пути госпожа Брунгоф заявила, что именно эта опасность и прельщает ее. Для самозащиты в пути она желала бы запастись собакой и револьвером, на которые у нее, к сожалению, нет средств. Если бы нашлись желающие снабдить ее тем и другим, сообщите об этом в редакцию».

Револьвера путешественнице никто не дал, а вот собаку «для охранения» любезно предоставил некто Х. Кличка у собаки была знатная - Амур. Надо полагать, благовещенское общество было, по крайней мере, удивлено таким решением Брунгоф и с интересом следило за ее путешествием по публикациям в газетах.

В путь Агния Павловна вышла 23 мая. 10 июня в редакции газеты «Эхо» получили от нее первое письмо.

«Первая остановка у меня была назавтра (24 мая) в Верхне-Благовещенске. Здесь я переночевала и утром двинулась дальше. 26-го в деревне Марковской была в обед, к вечеру - в Екатериновке, где меня уже ждали. В Михайловке задержали пить чай. 

Пошел сильный дождь, промокла до нитки и в Новопокровке хозяева, к которым я попросилась на ночлег, сейчас же отправили меня в баню.

27-го пришла в Бибиково. Упала в речку, вымокла, хотела возвращаться, но у меня с собой не было ни провизии, ни хлеба. Пошла вперед.Встретились пятеро мужчин, которые шли на заработки. Дали поесть и предложили идти вместе. В Корсаковке нас ночевать никто не пустил. Ночевали в тайге. 
 
Остановилась дня на два в Симоновке. Ноги мои порядочно распухли и все в крови, но теперь совсем почти прошло. 3 июня тронулась дальше. 

Прошу передать мою благодарность господину Х. за Амура. Он телохранитель на славу. Ко мне привык и чужого не подпускает. Поклон всем знакомым». 

В Новопокровке произошел курьезный случай, который описала газета «Амурский край». «Как известно, Брунгоф отправилась в путь в мужском костюме. Придя в Новопокровку, она отправилась в баню с тамошними женщинами. Мужчины, думая, что с их женами пошел мужчина, окружили баню и их едва удалось разубедить».

29 июня газета опубликовала второе письмо Агнии Павловны. «Из Симоновки я пришла в Кумару. Здесь меня захватил такой дождь, что 2-3 дня нельзя было и помышлять о дальнейшей дороге. Симоновский атаман приехал и просил вернуться к больной женщине. Я вернулась из Кумары в Симоновку. 

Кое-как поставила на ноги больную и дальше пошла. 12-го опять дождь. Вышла к станице Александровке 14-го и здесь потеряла дорогу. Пришлось идти по горам и по чащам. Дошла до какой-то заимки, напилась чаю и пошла дальше. Недалеко от Александровки меня догнали ушаковские казаки, предложили поехать на телеге. Доехали до Александровки. Со мной случилась легкая лихорадка, и я провалялась на этом хуторе неделю. В Воскресеновку я пришла 19-го июня». 

Третью часть записок путешественницы газета опубликовала 30 июля. 

«Черняево-Бекетово (410 - 528 верст от Благовещенска). Насколько я боялась амурских казаков, настолько теперь я смотрю на них как на людей гостеприимных, смелых и неопасных, всегда готовых защитить меня и сделать все, чтобы мое путешествие было приятней».
Агния Павловна описывает, как в Черняево атаман снабдил ее всем необходимым, как ее угощали на Соколовской заимке, где живет вдова с пятью детьми, а в становище Ваганова новоселы приняли ее за японца. 

«В Толбузино Настасья Ивановна Потехина приняла меня очень радушно.

Смотритель А.П. Холмский (не указано, в каком именно селении) оказался человеком очень гуманным, как и его семья. Они готовы были отдать мне все. Я взяла новые крепкие с голенищами сапоги, портянки, теплую рубашку, нижнее белье, одним словом, все необходимое. Отсюда я пошла на Пашкову». 

Читаешь заметки и удивляешься: сколько сел, станиц, заимок в тех местах было, сколько людей ходило таежными тропами! По пути в станицу Пашково Агнию Павловну догнал молодой человек «господин Попов». Он предложил понести ее котомку и ушел вперед. Они встретились только в станице Бекетовой, при этом Попов котомку оставил на одной из заимок, думая, что Брунгоф тоже придет туда. Разминулись. Прощай, котомка? Нет, через пять дней ее доставили фонарщики (те, что зажигали на Амуре сигнальные фонари для пароходов).

Поразительно! Без телефона, без телеграфа работало таежное «сарафанное радио»! Этот феномен объяснил Н.Г. Гарин-Михайловский, русский инженер, писатель и путешественник, который побывал в наших краях в 1898 году: «Это общее свойство здешней Сибири: народу мало, интересов ещё меньше, и все всё знают друг о друге».

20 октября в газете «Эхо» появилась заметка под названием «Неудачное путешествие». «На днях из Джалинды в Благовещенск доставлена на пароходе больная А.П. Брунгоф, та самая, которая решила отправиться без копейки денег пешком в Петербург. На пути она оказывала помощь больным, а в одном из казачьих поселков, где свирепствовал тиф, ей пришлось пробыть больше месяца, ухаживая за больными.
По пути А.П. простудилась и в Джалинду пришла совсем больная. Благодаря участию железнодорожного врача ее приняли в местную больницу, где она и была излечена. В Благовещенске ее поместили в Красный Крест (больница общины Красного Креста), где ей была сделана серьезная операция. Несмотря на все затруднения, встречавшиеся в пути, Брунгоф предполагает по выздоровлении снова продолжить путь до Петербурга пешком». 

Планам Агнии Павловны не суждено было осуществиться: в первых числах ноября она скончалась. 

«Одна и безоружная, в сопровождении только верной собаки, шла она от деревни к деревне, без денег, без всяких средств к существованию, - писал корреспондент «Эхо». - Прошла Агния Павловна только 600 верст с небольшим. Она останавливалась в тех селах, где были труднобольные, и ухаживала за ними. За это получала ночлег и пищу. Не один десяток амурцев отзывается с сердечной теплотой о ее ранней смерти и пожеланием мира праху ее!»

Вот и все, что удалось узнать о сестре милосердия Брунгоф из старых благовещенских газет. Но, может быть, что-то подскажет интернет? Да. На 75-й странице «Алфавитного указателя жителей Санкт-Петербурга» за 1913 год читаем: Брунгоф Елизавета Павловна, сестра милосердия, Брунгоф Наталья Павловна. Фамилия довольно редкая, отчества и род занятий одинаковые. Вполне может быть, что это родственницы, скорее всего, сестры Агнии Павловны. Проживали Брунгоф в доходном доме купца Г.А. Шульце - шикарное пятиэтажное здание в стиле модерн, по улице Большая Дворянская, 22 - район богатых особняков…

В завершение еще несколько строк из газеты «Эхо» за 1910 год. «Трудно сказать, что двинуло Агнию Павловну на этот подвиг. Корыстной цели тут не было: она шла не на пари, она не настолько владела русским языком, чтобы читать по дороге лекции о своем путешествии, она не проектировала никакого издания с описанием своего 8000-верстного пути. И не выносливость женщины хотела она показать. Может быть, в жизни госпожи Брунгоф была какая-нибудь драма, и она пустилась в путь ради забвения ее? Трудно сказать. Ответ она унесла с собой в могилу».

Валентина КОБЗАРЬ.