Держи меня за руку…

Историю семьи Кривенцовых знает, пожалуй, вся область. Около трех лет назад у главы семьи, Сергея, обнаружили опухоль головного мозга. Для тридцатилетнего спортивного парня жизнь разделилась на «до» и «после». Но он и сейчас ощущает весь её вкус, и даже, наверное, острее, чем раньше. За это он бесконечно благодарен своей жене, которая держит его за руку и в болезни, и в здравии. Сильная, волевая, но такая хрупкая Рита впервые рассказывает, каково это - бороться с онкологией мужа и победить в нескольких сражениях, благодаря вере, надежде и любви.
 
Давай поженимся!

Маргарите Кривенцовой 29 лет, своего мужа Сергея она встретила, будучи 19-летней студенткой. И они сразу стали какими-то родными - болтали по телефону, переписывались, иногда встречались, но без намека на романтику. Так длилось четыре месяца, пока ребята не поняли, что жить друг без друга просто не могут. Нашли выход - стали жить вместе. Для женитьбы созрели только через пять лет.

- В первые два года семейной жизни мы постоянно были вместе: гуляли, встречались с друзьями, вообще не сидели на месте. Делали всё быстро, решения принимали на ходу, мы будто боялись чего-то не успеть, будто хотели насытиться счастьем перед какой-то бурей. 
 
Не шути с судьбой

- В ноябре 2015 года у Сережи появились головные боли. Но мы всё списывали на общую усталость и за-груженность на работе (он тогда был инженером в крупной компании). К тому же никогда не жаловался на здоровье, правильно питался, занимался спортом, не пил, не курил. Да и вёл себя как обычно. Ничего не говорило о серьезности ситуации.

Сергей всегда любил пошутить, причем делал это так искусно, что усомниться в достоверности происходящего было нереально. В тот вечер семья Кривенцовых проводила время в компании. Кто-то из новых знакомых поинтересовался, чем занимается Сергей, он почему-то ответил, что работает нейрохирургом. И несмотря на то, что с врачами дел не имел, стал рассказывать в мельчайших подробностях, как проводит сложные операции. Все, знающие Сережу похихикивали за столом, но с интересом слушали рассказ. Мужа рассекретила Рита.

- Когда мы поехали домой, Сережа ни с того ни с сего сказал: «По-моему у меня рак мозга». Я поругалась на него и запретила бросаться такими словами. Тема была закрыта до очередного приступа. Тогда мы побежали в поликлинику, прошли необходимые обследования и услышали диагноз «остеохондроз», - вспоминает Рита.

Все выдохнули. Сергей стал принимать лекарства от хондроза. Новый год молодая семья встретила традиционно в кругу друзей, было шумно, весело. Праздники протекали как-то особенно хорошо… Всё изменилось 4 января.

- Это был солнечный день, который я запомнила до мелочей. После прогулки мы купили красной рыбы, я сделала бутерброды. Сережа откусил и сказал: «Маль, - мы только так называем друг друга, - я такой вкусный бутерброд никогда в жизни не ел». Потом лег и уснул, резко. Я попыталась его разбудить, но никакой реакции не последовало. Приехали врачи скорой помощи и предположили, что у него клиническая кома, повезли в больницу на обследование. Вслед помчались я, мама, близкие Сережи. Два часа специалисты пытались выяснить, в чем причина. В 23.30 вышел врач, отвел меня в сторону, показал снимок и объяснил, что у Сережи две опухоли, одна из которых может привести к летальному исходу уже через несколько дней. Я сползла по стенке, всё остальное было как в тумане.

Потом начались ежедневные дежурства возле реанимации. Сидя часами на полу, Маргарита ждала, когда муж придет в сознание. Встречи с нейрохирургом, который честно говорил, что шансы на жизнь минимальны, были пыткой. 

- Я каждый день молилась и просила о том, чтобы он жил. И через десять дней Сережа задышал сам. Помню, как прилетела в больницу, увидела дежурного врача и кричу: «Задышал?» А он так спокойно: «Задышал». Я в слёзы. А он: «Ты подожди радоваться, ему осталось-то несколько дней. Пойми, болезнь очень серьезная». Он говорил не зло, а будто пытался меня подготовить. Но я ничего не хотела слушать, я верила, что мой муж будет жить.

Когда Сережу перевезли в палату, надо было оценить его состояние, а он не отвечал ни на один вопрос врача. В итоге доктор подвел меня и говорит: «Кто это?» Сережа: «Это Маля». Врач: «Кто такая - Маля?» Сережа: «Жена моя». Как я разревелась. У медсестер тоже слезы на глазах. Но при нем я больше никогда не плакала, чтобы не расстраивать, - говорит Рита. 
 
Удар, ещё удар

Местные врачи сказали, что нужно ехать на лечение в Хабаровск или дальше - в Москву, так как здесь нет необходимого оборудования. И Кривенцовы уже были готовы к выписке, когда у Сергея случился приступ, после которого стало ясно, что оперироваться придется здесь. В таком состоянии транспортировка была невозможна. 

- Врачи собрали консилиум и рассказали о двух возможных вариантах: либо мы забираем Сергея домой и ждем конца. Либо они делают операцию здесь, но из-за сложности случая исход может быть непредвиденным: он может остаться «овощем» или умереть на операционном столе. Посоветовавшись с Сережиными родителями, мы согласились на операцию. Только она давала шанс на жизнь. Операция длилась 8 часов, я всё это время сидела с медсестрами. Они меня уже знали, поддерживали, подбадривали как могли. Вышел врач и сказал, что насколько успешна операция, будет ясно утром, - со слезами на глазах вспоминает Рита. - И через сутки Сережа заговорил.
 
Лечение - свет

Пока Сергей лежал в больнице, подруги Маргариты объявили сбор средств в соцсетях и собрали нужную сумму денег для его обследования и лечения в центре нейрохирургии имени Н.Н. Бурденко в Москве. Изначально родственники решили, что не поедут за границу, а будут обращаться только к нашим врачам. 

После определенного обследования и хабаровские, и московские врачи диагноз подтвердили и назначили лечение. Это были курсы химиотерапии, затем лучевой терапии, прием других препаратов. Всё это помогло Сергею не только выжить, но и зажить прежней жизнью. Сейчас его болезнь находится в состоянии ремиссии, но он регулярно проходит обследования в поликлинике.

- Да, были сложные моменты, когда Сережа заново учился ходить и делать всё одной рукой (вторая до сих пор не работает). Да, было морально непросто каждое утро встречать на пороге врачей скорой помощи, когда мужу становилось плохо. А как тяжело видеть, что после «химии» он слаб, а ты пока ничем помочь не можешь. И таких моментов было море. Одним из самых сложных периодов стала смерть Серёжиного папы. У него не выдержало сердце, так сильно переживал за сына. Было тяжело, очень тяжело, но мы справились только потому, что вместе.
 
Пусть говорят…

Сейчас можно говорить о том, что всё пошло на лад. Кривенцовы снова счастливы, Сергей приходит в прежнюю форму. Сборы денег давным-давно закрыты, как и страница Маргариты в социальных сетях. 

- Знаете, за время болезни Сергея мы потеряли многих друзей, но обрели еще больше. Потому что сейчас рядом с нами те люди, которые не предадут ни в какой ситуации. Я очень благодарна каждому, кто помогал нам с лечением. Например, один знакомый вызвался отвезти анализы в клинику Хабаровска. Другие нашли нам жилье в Москве, узнали всё о необходимых обследованиях и специалистах. А одна женщина даже свела нас с врачом клиники в Германии, который совершенно бесплатно посмотрел снимки, анализы и подтвердил диагноз. Ещё одна незнакомая девушка из Москвы написала мне: «Давай, я буду тебе помогать. Говори, что делать?» И она была моим путеводителем по Москве. А сколько поступало денежных переводов и просто слов поддержки! Оказывается, у нас очень много неравнодушных людей. И конечно, отдельное спасибо всем врачам, которые встречались на нашем пути. 

Но вместе со словами поддержки в адрес Риты летела масса негатива. 

- Конечно, писали гадости. Мол, хочу пропиариться за счёт мужа. Другие говорили, что мы богатые, поэтому не надо слать нам деньги. Третьи писали, что мы отдыхаем в Дубаи (в то время как у Сережи возникло очередное осложнение). Четвертые говорили, что он всё равно умрет. Знаете, однажды я зашла в столовую перекусить: купила гречку и котлету. А мимо прошла девушка и сказала: «А, вот куда собранные деньги уходят». Я выбежала в слезах. Многие советовали: «Брось его! Зачем тебе больной муж?! Ты найдешь себе здорового!» Раньше я расстраивалась и ревела, а теперь мне просто жаль этих людей. 

В эти страшные дни Рита похудела до анорексичного состояния, волосы стали высыпаться пучками, появилась седина... Помимо ухода за мужем, переживаний и дежурств в больнице, всё это время она работала. Ведь ипотечные выплаты за их «однушку» никто не отменял.

- Как-то раз меня пожалела мама, погладила и сказала: «Ты у меня неземная, я бы сломалась». Я попросила ее больше так не делать, потому что сама себя не жалею, и не хочу, чтобы она это делала. Ведь так можно разреветься, раскиснуть.
 
Семья, любовь и верность

- Эта болезнь нас всех чему-то научила. Сережа стал более открытым, душевным, понимающим. Я - более сочувствующей и благодарной, но иногда и наоборот - жесткой. Столько больничных дверей пришлось открыть лбом и настойчивостью! Впрочем, и до сих пор приходится это делать. А если кто-то накинется на меня или мужа, я не буду плакать, а дам отпор. Появилась какая-то стойкость, - говорит Рита. - А что касается нас… Мы стали еще роднее, как те самые две половины одного целого. 

Сколько было пролито слез за эти годы? Наверное, не сосчитать ведрами. Но сейчас ребята настроены оптимистично. Маргарита по-прежнему трудится торговым представителем, а еще хореографом в детской студии танца и мастером по красоте. Все домашние заботы на Сергее.

- Мы прошли через многое, и у меня ни разу не возникло мысли опустить руки, бросить всё и тем более развестись. Никогда. Я люблю своего Малю, он самый заботливый, любящий, отзывчивый. И он станет самым лучшим отцом наших детей. А они у нас обязательно будут.

Татьяна ЯМЩИКОВА.