Автор о себе.

Волею судьбы я оказался одиноким, почти в незнакомом городе и уже в солидном возрасте. А одному жить не хочется. Считаю, что человек не может жить один, не должен. И моя первостепенная цель встретить, найти свою половинку, которая хотя бы понимала меня, уважала и помогала жить и творить по мере интеллектуальных возможностей. Не исключаю, что я НЕВЕЗУЧИЙ по жизни. А жить все-же надо! Следующие истории о том, как я пытался в Благовещенске устроить свою судьбу.

                                                                                                 Борис Журби

СЧАСТЛИВЫЙ ФЁДОР
 
Случайная находка
 
Я стоял в привокзальном сквере и просматривал последние страницы газеты. Как человека одинокого и не желающего мириться с таким статусом, меня, конечно же, интересовала рубрика «ищу его». Объявлений было немного, но одно из них меня заинтересовало: «Ищу человека (от 60 лет) для поездки в санаторий. Тел.№….»

Вот-те раз! Обычно курортники завязывают свои романы уже на курортах, а тут с самих задумок уже собирается дама завязывать роман для курорта. Правильно, чего надеяться и ждать в море погоды, когда ее «погоду», то бишь роман любовный можно привезти с собой как чемодан. Поговорю-ка, может, поменяю свою поездку на север на поездку на курорт? Сколько можно – всё один да один…

Набираю номер, «АЛО-О!» - в трубке отозвался непривычно для женщины низкий и сухой голос. Честно говоря, мне уже не хотелось общаться с обладательницей такого грубого голоса. Но она уже ответила.

- Вы нашли себе спутника для поездки в санаторий? – спросил я.

- Нет. Просто боюсь ехать одна.

- А отложить поездку нельзя?

- Нет. Я уже уезжаю через полчаса. Началась посадка в автобус.

- К сожалению. Я тоже уезжаю через час. Только на Север. А после поездок наших созвониться можно?

- Можно. А сколько вам лет?

- Мне уже 72, – не стал лукавить я.

- А мне 63. Меня звать Тамара. А вас?

Я назвал своё имя, пожелал удачной поездки и пообещал созвониться по возвращении.
 
Выгнали за ненадобностью 
 
Вернулся в Благовещенск я в начале декабря. Квартировал в то время у деда с бабкой в их однокомнатной хрущёвке. Знаком я с ними был уже давно. А так как дед часто подпивал, мне вместо него часто приходилось ездить с бабкой на ихнюю дачу, помогать то по уходу за урожаем, то по уборке урожая. И чтобы не платить лишние деньги за пустующий номер  гостинице, мы договорились, что я буду довольствоваться углом с постелью прямо на полу, так как сами хозяева спали  на разных диванах. Я хотел было купить раскладное кресло, но бабка отогнала напрочь мою идею. Дед теперь целыми днями проводил на своем ложе, вперив любопытные очи в экран телевизора.

Дед ждал моего возвращения, так как ходил он с трудом, кряхтя и жалуясь на переломанные кости таза, а поэтому частенько повелевал мне принести ему из магазина бутылку крепкого пива или портвейна. За что потом, понятно, и мне и ему от бабки доставалось. Поэтому бабка не проявила радости на моё возвращение. За время моего отсутствия она начала грубую войну с дедом. Материла по-черному, обзывала грязными словами и угрожала выдворением из квартиры или отправкой в дом престарелых. Одним словом я появился некстати и не вовремя.

А началось все за 3-4 дня до моего приезда, когда им принесли пенсию. Как правило, раньше дед отдавал сразу бабке шесть тысяч, оставляя себе 825 рублей. Их он постепенно, а чаще очень быстро тратил на пиво с портвейном, прихватывая то копченое мясо в упаковках, то дорогую колбасу в магазине, или другие деликатесы.

Но в декабре они собирались уехать в санаторий по льготным путёвкам и дед, рассчитывая на вольную жизнь вне дома, не отдал ей эти шесть тысяч. Бабку это взбесило. И предвидя возможные неприятности в стенах общественного заведения – по пьяни дед мог обмочиться или упасть в самом неподходящем месте – бабку расстроило совсем.

Дед попытался было проявить подхалимаж – купил баночку красной икры аж за 420 рублей, но это не помогло. Бабка даже не дотронулась до икры, а обозлилась пуще прежнего. А тут я ещё сказал, что могу остаться в квартире на время их отсутствия как страж и смотритель.

- Квартиру я не оставлю! Закрою. Иди, Фёдор, к своим невестам, – проронила она за обедом, не глядя на меня.

И, несмотря на робкие мои убеждения и заверения в порядочности, бабка оставалась непреклонной. За окном стояла зима с нешуточными декабрьскими морозами, и я больше не нужен был бабке. Однако, она разрешила оставить на балконе все мои пять не легких сумок с вещами, пока я не найду женщину с квартирой или домом.
 
Роковая встреча
 
Мне повезло. В общежитии ДальГАУ были свободные комнаты гостиничного типа и меня без проволочек определили в двухкоечный номер, в котором я оказался один. А узкая пружинная койка с ещё чистым, почти новым матрасом, даже обрадовали меня – рай после жёсткого пола у бабки с дедом. И тишина райская.

Довольный своим новым поселением, я поспешил к дедам за необходимыми дорожными вещами для жизни в одиночестве. Поскольку у меня открывалась перспектива свободных действий, абсолютная независимость и одиночество, я сразу же принялся отыскивать телефоны одиноких женщин, записанных или вырезанных из газет ещё до отъезда на север. Нашел и вырезку с Тамариным телефоном: «Ищу человека (от 60 лет)… 

Раз она искала спутника для курортного романа, значит, ещё не устарела, не утратила вкуса настоящей с партнером жизни. И если уже не семейной жизни, то любовного влечения к мужчине не потеряла, не растратила. А  это для меня очень важно и ценно.

Набираю номер:

- Тамара?

- Да. Слушаю вас – всё тот же суховатый голос.

- Вы вернулись из санатория? Это я звоню, Фёдор.

- Вспомнил всё же, - не ожидал я подобной фразы.

- А вы, значит, запомнили. Так теперь-то будем встречаться?

- А когда? Где?

- Ну, это уж вы выбирайте. Я приезжий и ещё не наметил места встреч.

- В час дня, у киоска Почты на углу Ленина и Шевченко можно.

- Пойдет, - согласился я.- На улице мороз, а там, рядом кафешки и напротив Дом профсоюзов. Можно зайти для переговоров, если не разбежимся сразу.

Я только подошёл к киоску «Почта России» по Шевченко, как тут же стала приближаться ко мне по улице Ленина стройная женщина в светлой просторной шубке и чёрных брюках. Из накинутого на голову капюшона внимательно смотрело на меня лицо совсем не стареющей женщины с серыми глазами.

- Тамара? – кинулся я навстречу.- Давайте, зайдем в кафе. Уж больно холодно сегодня. 

Она, ответив «да», безоговорочно последовала за мной. Внутри народу было немного, и мы выбрали столик у металлической стойки для верхней одежды. 

Когда она сняла с моей помощью шубку, я был ошеломлён. Передо мной стояла не женщина, которой «уже за 60», а сказочная фея с покатыми плечиками, пышной девичьей грудью и девичьей талией. Только лицо у неё было простоватым, без каких-либо излишеств, но не привлекающим внимания чертами, совершенно бесцветным, почти серым. И голос, не свойственный феям – сухой и грубоватый.

«Черт с ним, с голосом,- тут же решил я. – к нему можно привыкнуть. А вот её тело, точёную фигурку в такие то годы надо любить и беречь! Как она могла сохраниться?»

Едва мы присели за стол, нам принесли папку-корочку с листом меню. Мы были сыты и заказали только  по горячему кофе с шоколадом, не заглядывая в папку.

Я сразу задал вопрос:

- Ну и как вы меня находите? Хоть немного я внешне интересен?

- Трудно сказать с первой встречи, - начала она неторопливо.

- Всё ясно. Даю вам возможность и время для окончательного решения, - перебил я. – А я пока выражаю свои восхищения. Я рад, что мы встретились. И скажу честно: не ожидал знакомства с такой миниатюрной, приятной в такие-то годы женщиной. Женщины, как правило, в возрасте пенсионном да ещё за 60, становятся просто бабами или бабками. Вы, мадам, исключение. Скажу откровенно: если вы заинтересуетесь мною, я вас буду боготворить и любить до самых последних дней.

- Но…вы тоже мужчина без живота, без ожирения и морщин, - начала она.

- Слежу за собой уже лет двадцать, если не более, - перебил я. – Когда-то я умирал во Владивостоке. Переехал в Читинскую область, занялся спортом, начал бегать, после чего ежедневно принимаю холодный душ. С тех пор пешую ходьбу предпочитаю автобусам и трамваям. Теперь даже гриппы переношу за три-четыре дня на ногах.

- А мне не везёт с мужьями. Я уже похоронила двоих. Последнего – год назад. Но не хочу оставаться одна на старость. А в газету обратилась потому, что боялась одной ехать в санаторий. Почему и запомнила ваш звонок.

- А я, признаться подумал: искали любовника для курортного романа.

- Упаси, бог! Не люблю случайных связей.
 
Я теряю голову
 
Нам принесли горячий кофе с шоколадом. Но он был слишком горяч и мы всё говорили и говорили. Женщины часто стараются рассказать о своих домочадцах или отпрысках дотошно подробно и не к месту. Моя собеседница этим не грешила, но из её коротких обмолвок я узнал, что при ней в двухкомнатной квартире живёт сорокалетняя дочь и внучка 19 лет. Она в прошлом – начальник отдела кадров крупного предприятия, хоть высшего образования не имеет. Просто прошла лестницу роста служебного. Работать больше не хочет, но жаждет жить вдвоём.

- Вы просто моя находка! – подхватил я. – Ненавижу одиночества! Это худшее из зол. Человек создан для жизни активной, для горения, а не для прозябания в скорлупе своего «я». Я жажду не только общения, мечтаю отдавать ежедневно, ежечасно своей женщине всю свою страсть, внимание и заботу. Я надеюсь, нет, я хочу, чтобы наше знакомство было концом всех наших неудач и разочарований в прошлом. Стало началом светлого заката, долгого заката.

- Меня тоже волнует старость, с тех пор, как я похоронила последнего мужа. Просто не могу оставаться одна.

Я не стал задавать вопрос, как она продолжила:

- Я два раза была замужем и обоих уже нет. Наверное, вам не надо было это говорить, так как может насторожить и оттолкнуть от меня.

- Ничего не поделаешь, это ступени жизни, - успокоил я. 

Народу в кафе прибавилось, было шумно. Играла какая-то музыка. Но мы ни на что не обращали внимание и продолжали говорить, глядя друг на друга. Мне было с ней легко и просто. И я всё больше убеждался, что в каждом из нас растёт не только интерес друг к другу, но и взаимопонимание и уважение. Нас словно накрыла волна единения, теплоты и доверия. Никаких противоречий, заминок и недопониманий. Она хотела выговориться, а я внимательно слушал и выговаривался сам.

Я сжал её левую ладонь, лежащую на столе, тёплую, нежную своими пальцами, которые я знал почти всегда у меня были холодными, как и пальцы ног, отчего и мерзли постоянно на морозе, и сказал:

- Я не хочу вас терять и готов отдавать всю нежность до конца нашей жизни. Любить вас.

- Согласна, - промолвила она. – Кто знает сколько нам осталось каждому жить? Может год? а может 10?

- Да, наша судьба теперь под вопросом, - продолжил я тему возраста. – И стоит ли сейчас ограничивать себя в деньгах, чувствах и эмоциях?!

Девочка-официантка дважды подходила к нам, спрашивая, не надо ли что ещё, но мы отказывались, беря в руки свои стаканчики с уже остывшим кофе. И продолжали беседу.

- Хочется, конечно, чувствовать заботу мужчины и самой отдавать тепло и внимание. Но я не могу терпеть жадность и прижимистость. Есть у меня знакомый, настаивает, чтоб я перешла в его дом. Он офицер, отставник. Но у меня душа не лежит к нему. Подсчитывает каждую копейку, а сам цветы ни разу не купил.

- Бескорыстие, щедрость в наше время дефицитны, - поддержал я. – Сейчас все стремятся нажиться, где-то урвать. Или не прогадать. Не буду хвастать, но продав свой дом на Севере, я оставил в Саратове – там живёт моя сестра, её дети, внуки – более ста тысяч. И уже здесь – семьдесят. И не жалею. Деньги бегут, как вода.

Часа через два, допив остатки напитка, решили рассчитаться за заказ и пойти на улицу. Гулять по берегу Амура в декабрьскую стужу было рискованно, да и время уже клонилось к вечерней темноте, и мы пошли на Пионерскую. Оказалось, что она живёт здесь, в конце квартала. Мы расстались у подъезда в её двор с длиннющей многоподъездной многоэтажкой хрущёвской постройки. Договорились встретиться завтра, созвонившись. Поздно вечером она позвонила, пожелала «спокойной ночи» и ответила на мой телефонный поцелуй тоже поцелуем.
 
Есть только миг
 
 
Утром она опять позвонила первой с пожеланиями «доброго утра». Я был рад и предложил приехать ко мне, и отобедать вместе. Она попросила встретить её на улице.

Я ожидал увидеть её со стороны Амурской, но она появилась с улицы Горького. Мы обнялись, поцеловались.

Раздевшись в номере, она достала из своей сумки укутанный полотенцем контейнер с горячей картошкой, сосуды с маринованными по-домашнему огурчиками, помидорами, капустой и банки с вареньем из смородины, крыжовника и кетчупом. А у меня уже стояли на столе красное вино, шампанское, коньяк, копчёная курица, колбаса и пирожки с капустой из «Домовой кухни» напротив, через дорогу за окном. Еды было полон стол и даже подоконник. Мы начали обедать вдвоём.

От шампанского отказались сразу–она не любила его, а я поддержал её отказ. Она баловалась коньяком, а я пропускал понемногу вино. Отпробовали почти всего, что было на столе. Особенно налегал я на домашнюю продукцию. И опять говорили о жизни каждого из нас, о своих детях и внуках, о том, как тяжело оставаться и жить в одиночестве даже среди своих родных, и как грустно быть в одиночестве с самим собой наедине в пустой комнате.

У неё двухкомнатная квартира, которую она завещала своей дочери. У дочери семейная жизнь сложилась неудачно и та теперь вместе с внучкой проживает с нею, занимая зал. А на субботу и воскресенье сын привозит монстра-внука, с которым приходиться заниматься и терпеть.

Внучка под два метра ростом, учится в Медицинской академии и подрабатывает моделью. А дочь, если ростом не обогнала свою мать, то раздалась вширь так, что в коридоре не разойтись. И совершенно не хочет ни худеть, ни устраивать свою жизнь. Женское окружение, постоянный уход за всеми уже доводит до раздражения и хочется полного уединения, мужского внимания и спокойствия.

Есть и дача, на которую она мечтает вырваться с приходом тепла, а сейчас там, в домике, стужа.

Я выразил сочувствие ей, предложил найти отдельное жильё, пока пожить в нём вместе. А с началом весны я могу заняться расширением, переделкой дачного домика, сделать всё, чтобы можно было жить отдельно, независимо от дочери с внучкой. На всё это деньги у меня пока есть, да поможет со строительством и материалами мой знакомый ещё с лета, прораб крупной стройки города.

Она уже знала, что на севере у меня был свой дом. Всё необходимое для жизни на собственной земле создавал, строил своими руками изобретательно и комфортно. Так что опыта не занимать, было бы где и для кого. А тут вот, моя находка и радость, и будущая новая жизнь. Есть стимул.

Мы давно уже перешли на «ты», слегка захмелев, целовались, обнимая друг друга как в далёкие юношеские годы. И я вдруг обнаружил, что угасающая было в последние годы сексуальная страсть, ещё не утратилась. И требуется полового удовлетворения. Прямо сейчас. А что нам мешает? Какие наши годы?

В номере было прохладно и мы, не сговариваясь, стянув с себя лишь брюки и гамаши с трусиками, занялись любовью на узкой гостиничной койке с продавливающейся сеткой. А потом лежали, прижавшись друг к другу, приходя в себя.

-Никогда бы не подумала! – начала Тамара. – Я сразу же отдалась тебе прямо в номере общежития.

-Но зато с любовью и страстью. Молодец! – похвалил я. – Это хороший знак. Значит, мы нужны друг другу. Мы ещё живём и нам надо жить вместе. Давай подумаем, как устроить до тепла совместную жизнь?

-Хотя бы подольше ещё пожить, - добавила она. – Здесь жить вдвоём очень дорого. Приходи завтра ко мне, я познакомлю тебя со своими. Иногда сын приезжает на обед, я познакомлю с ним. А на субботу и воскресенье он привезёт ко мне внука пяти лет. Монстр натуральный, на голове ходит, мультики смотрит допоздна. И любит собирать, разбирать свои игрушки и ломать. Понравится ли он тебе?

-Детей вообще-то я люблю, - ответил я. – И ладить с ними умею.

-А мне всё это надоело, и хочу уединения, жить отдельно. Вдвоём и в согласии.

-Я постараюсь быть для тебя опорой и поддержкой, - заверил я. – Только оставайся такой нежной и доброй. И мы не будем стареть.

Уже стемнело, когда мы стали собираться к автобусу. Убирать со стола я не дал, сказав, что пусть всё напоминает о ней. Хотя бы до утра.

-Мне просто повезло с тобой. Не хочу расставаться.

Поздно вечером она позвонила и пожелала «спокойной ночи и хороших снов». Я ответил тем же.

Поиски угла
 
Утром следующего дня я заключил с одним из агентств Договор на поиски свободного жилья. Агентесса, принявшая меня, оказалась молодой и совершенно не опытной работницей. Она выписала мне несколько телефонов и, вместо того, чтобы самой созвониться, поручила мне звонить и знакомиться с комнатами. Я тоже, впервые столкнувшись с этой проблемой, оказался доверчивым несведущим профаном, и вместо подробных распросов по телефону, начал бегать и ездить к чёрту на кулички по указанным адресам.

Хозяев жилья то не оказывалось на месте, то заявляли, что уже занята площадь, то нужно только студентов, то только одного мужчину. Ушло дня три или четыре на безрезультатные поиски по морозу. А декабрь, понятно, оказался самым лютым месяцем. А новый год неумолимо приближался. И я спешил.

Изредка я забегал к своей любимой вечером, когда в квартире оставалась уже она одна. Она всегда ждала и выставляла на стол горячий борщ или суп, жареную рыбу или пельмени. Не унималась, пока я что-то не поем. Отдыхая, занимались любовью уже на её широкой жестковатой кровати.

Она рассказала мне, что обо всём поделилась с дочерью, разговаривали долго. Но та, сказав, что «делай как хочешь», выразила сомнение в искренности моих чувств и намерений к ней. Я отнесся к этому спокойно и посоветовал самой дочери лучше заняться устройством собственной жизни и не быть матери помехой. Сорок лет – это совсем не наш возраст и жить с великовозрастной дочкой под маминым крылышком отнюдь не лучший выход из положения. Но я не собираюсь быть судьёй в чужой семье и не меняю своего намерения укреплять наш союз. Новая семья дала ростки и их надо лелеять и оберегать.

А Тамаре всё же не терпелось познакомить меня со своими домочадцами и даже с сыном, живущим с семьёй у родителей жены. И в один из вечеров она уговорила меня поужинать вместе с дочерью. Я принёс бутылку красного вина и коробку конфет с колбасой и балыком. Она просила меня предложить дочери совместное проживание в одной квартире до наступления весны, чтобы узнать её мнение. В конце концов хоть и завещала квартиру ей, а хозяйкой-то пока остаётся она, мать. Какова будет реакция?

Сидели мы за столом на кухне маленькой, тесной. А после жарки рыбы Тамарой было жарко и душно. А я не догадался снять с себя плотную джинсовую рубашку да ещё с галстуком на шее. Не предложила снять в своё время и Тамара. И после первых глотков вина я разомлел, и лицо покрылось красными пятнами. Они-то обе сидели в домашних тонких кофточках, а окно открывать было просто опасно для них, сидящих спинами к окну. А дочь же настойчиво требовала подробного рассказа о прошлой моей жизни, цели приезда сюда и искренности намерений к своей маме. И как я представляю совместную жизнь в квартире с тремя женщинами, когда их с внучкой комната-зал почти проходная? А купить отдельную квартиру есть на что?

Я и не заикнулся даже, что рассчитываю поселиться здесь вместе со всеми, но всё равно чувствовал себя, как рыба на сковороде. И все же спокойно отвечал на все вопросы. А на последний сказал:

- Случайно встретившись с вашей мамой и почувствовав в ней взаимное влечение, я не хочу ее потерять. Поэтому жилищный вопрос будем решать вместе. У меня есть кое-какие деньги и ещё сильные руки и ноги.

Почти тот час дочь ее молча вышла из-за стола и уже не вернулась. Устроившись на своем диване в зале перед телевизором.

- Почему ты не сказал, что можно пожить пока до тепла с нами? У меня же отдельная комната и большая, - спросила Тома, когда мы лежали на кровати поверх покрывала, и я всё же снял с себя рубашку и галстук.

- Я не мог это сделать, - начал я. – Если бы она предложила из уважения к своей матери, к тебе, тогда уже можно было и мне начать разговор. А раз смолчала, не надо и начинать. Всё же не казанская сирота. Я гость, для неё чужой человек. Зачем мне напрашиваться, мужику в преклонных годах?
 
Регламент на праздник
 
После этого семейного ужина у меня уже не оставалось никаких иллюзий  в отношении комнаты моей возлюбленной. И я с новым рвением направился к своей агентессе недвижимости. На этот раз немного повезло. Квартира, а точнее отдельная комната с общей кухней и санузлом на двоих соседних квартиросъёмщиков располагалась не очень далеко от дома Тамары, и в ней имелись аж две кровати, стол, комод и телевизор. И цена меня устраивала вполне.

Но поджидая хозяйку на смотрины апартаментов, немного подморозил ноги и на следующий день это обернулось натуральным гриппом. Остерегаясь ненужных совершенно осложнений, я предпочёл отлежаться в своём номере пару дней, категорически запретив навещать своей пассии.

На третий день она всё же не выдержала и приехала ко мне с сумкой разной провизии и ненужных таблеток. А ещё через два дня я уже удостоверился, что «моя» комната уже сдана другим постояльцам. И я получил новый адрес в агентстве.

Эта, совершенно отдельная комната с независимым входом прямо с лестничной площадки, находилась в доме, ещё ближе стоящим к дому Тамары. Что конечно же доставляло удобства для частого посещения основного жилья. И второй этаж был самым оптимальным. Хозяйка предложила встретиться через сутки, так как в этой комнате ещё проживал квартирант, который должен был вот-вот съехать.

Предприняла поиски жилья и Тамара. И одна из её знакомых неожиданно пообещала сдать комнату в каком-то общежитии за символическую плату, но только через два дня. У нас назревал выбор, но надо было обождать в обоих случаях. Таким образом у меня оказался свободный день. И я предложил Тамаре приехать ко мне на обед и обговорить программу подготовки к новогодним праздникам.

Приехала она конечно с сумкой разных контейнеров и баночек с деликатесами. Я настоял всё же сперва заняться делать, а потом будем обедать. Взял лист бумаги и начал писать: «Регламент».

-Первым пунктом пиши, - начала Тамара, - постричься Фёдору.

-Не возражаю, - согласился я. – Думал об этом. А второй пункт: как встречать Новый год-вдвоём? Или всей семьёй?

-Только вдвоём! – решительно начала она. – Никаких гостей. И моих, наверное, не будет.

-Это надо тебе уточнить сегодня же дома, – предложил я, и продолжил. – Где? В твоей квартире или съёмной?

-Надо выяснить с дочерью – будет она дома, или где-нибудь у друзей. Оставим вопрос на сутки.

-Четвёртый пункт: что готовить на стол?

-Мы уже закупили щуку, - начала Тамара, - и курицу. Это будет готовить Илона по какому-то рецепту со своей знакомой. Закупили уже балык, кальмара, овощи. Нет пока салата.

-Салаты я могу закупить сам в домовой кухне. И по-китайски, и по-корейски.

-Пойдёт, если такие, как ты меня угощал в первый день.

-Что будем пить?

-Шампанское уже есть.

-Тогда я беру коньяк, красное вино, водку-на всякий случай для неожиданных гостей. И от меня подарки всем женщинам.

-Какие подарки? – спросила Тома.

-Не скажу до нового года. Я их привёз с севера. И ещё возьму цветы.

-Имей в виду, - предупредила Тамара, - второго января день рождения у Илоны.

-Прекрасно. От меня будет подарок, шампанское и цветы.

-Ты слишком не траться на цветы, - предостерегла Тамара. Я, например, розы не очень-то…

-Учту. Хризантемы?

-Да.

-Пятый пункт: поскольку мы объявили себя семьёй, регистрация будет?

-Не сейчас.

-А кольца обручальные покупаем? Всю жизнь мечтаю носить обручальное кольцо.

-Покупаем, только после праздников. Я вообще-то не люблю золото. И всякие эти довески…

-Но обручальные надо, - возразил я.

-Посмотрим, - неопределённо сказала Тамара.    
 
Немного везения
 
Тамара не выдержала и позвонила своей знакомой уже на следующий день. И та её огорчила: до десятого января ничего не предвидится. Остаётся мой вариант. И смотреть жилье уже вдвоём я договорился с хозяйкой на одиннадцать часов следующего дня. А утром, когда уже собирался выходить из своего номера, позвонила Тамара и сказала, что придёт вместе с дочерью. Я не стал задавать каких-либо вопросов, решил, что дочери не безразлично, куда и как будет переселяться мать. Пусть убеждается воочию.

Комната окном выходила на юг и во двор. Это хорошо, будет тихо. Но в ней ещё находилась мебель и вещи съезжающего только завтра постояльца. А после его выезда в комнате остаться должен только холодильник. Все остальное для жизни надо приобретать или завозить свое. Но было и преимущество – невысокая арендная плата.

В принципе я был согласен и на этот вариант. Телевизор мы могли принести из комнаты Тамары, остальное закупить. Всё это могло пригодиться потом для дачного домика. А отдельный вход – это же полная автономия! Просто удача.

Осматривая санитарно-кухонный блок, я обратил внимание на то, что хозяйку очень дотошно расспрашивает не столько Тамара, сколько её дочь. «Ну, - подумал,-ревностно-заботливая дочурка». Это хорошо. С хозяйкой договорились, что ключи получим завтра, как только съедет квартирант. И на улице расстались с хозяйкой, и Илона пошла на работу.

Я предложил Тамаре пройтись по мебельным магазинам, присмотреть, что можно купить в первую очередь. До нового года оставалось уже трое суток. Надо торопиться. Должны успеть.
 
Новость, поразившая меня
 
Когда мы остались на улице вдвоём и уже направились вниз по Институтской разыскивать сменивший адрес известный нам мебельный магазин, Тамара заявила:
-Ты не догадываешься, почему с нами пошла смотреть жильё Илона?

-Ну, дочь вправе интересоваться куда и в какие условия переходит её мать.

-Ничего подобного! Это она для себя с дочерью выбирала жильё. Когда я вчера поделилась с ней планами на переселение из своей квартиры, она заявила, что не позволит этого сделать. Лучше она сама уйдёт на чужое жильё, нежели вынудит мать сделать это. Вот она и пришла со мной смотреть.

Такого поворота я никак не ожидал. Задумался.

-А как внучка отреагировала на это?

-Вчера мы долго разговаривали об этом. Раз у нас завязывается всерьёз семейная жизнь, она с дочерью не будет помехой. И мы с тобой будем жить вдвоём в моей квартире, пока не переселимся на дачу. Конечно, помогать им будем. Например, оплачивать им это жильё, компьютер внучке перенесём, общаться постоянно будем. Тут совсем рядом и внучке до академии ближе ходить. Она согласна.

-Твоё решение-для меня закон. Как скажешь, так и будем делать.

Я был в замешательстве. Великовозрастная дочь со своей дочерью-у мамы приживалка, считай на шее сидит. А тут я появился без кола, без двора. Только со своими чемоданами. Ну, есть немного денег, но их надо потратить скоро и на жильё, задумывал купить машину….. «Будь, что будет»,- решил согласиться, когда мы подходили уже к мебельному салону почти на берегу Амура. «Любить-значит жить жизнью того, кого любишь», кажется говорил Великий классик.

Нам потребовалось немало времени, чтобы обойти огромный зал, осмотреть, ощупать и оценить всё, что более-менее заинтересовало. В итоге сошлись на том, что на первый случай выложим 15 тысяч на необходимые приобретения, что вполне укладывалось в размер ожидаемых поступлений на мой счёт в банке, запрошенных на днях. Есть деньги и на встречу Нового года. Надо начинать новую жизнь.

Но когда мы возвращались назад, Тамара начала жаловаться на колено правой ноги. Появились боли и идти становилось трудно. Мы стали останавливаться, делать передышки. Я предложил чаще заходить в магазины, в аптеки, чтобы не мёрзли ноги, стоя на снегу. Так с остановками, не торопясь, мы заглянули ещё в попадавшиеся на пути по Ленинской магазины мебели. Но лучшего уже ничего не увидели.

Перед центральной площадью магазины кончились, и я предложил сесть в автобус. Но она отказалась, так как уже не было смысла - они все останавливались далековато от  дома.

На углу квартала она пообещала натереть колено мазью Дикуля и лечь, а я направился в банк за деньгами.

Уже вечером я принёс в её квартиру необходимую сумму для хозяйки съёмного жилья, а та отдаст нам ключи. Добавил ещё тысячу на некоторые закупки к новогоднему столу, кое-что пообещал купить сам. Конечно, она не отпустила меня, пока я не поел рассольника и прочую снедь.

Ел мало, особо не хотелось, да и привык есть плотно у себя в прохладном номере уже на сон грядущий. Она ворчала, грозила «откормить», когда начнём жить вместе. И всё же я разогрелся от горячего и мы пошли в спальню полежать на кровати.

Меня тянуло к ней постоянно. Наскучавшись в одиночестве, я желал ощущать её прикосновения, её тёплое, почти горячее тело, и, обнимая друг друга, я быстро возбудился и мы занялись любовью, даже не раздеваясь до нога. Прийти в квартиру кто-либо мог ещё не скоро, и мы расслабились, обнявшись, и заснули.

Мне хватило всего несколько минут дремоты, и я проснулся от мерного негромкого похрапывания моей возлюбленной. «Стареет тоже, - подумал я, - раз засыпая, одолевает храп». Небольшой, негромкий и недолгий. И точно -она тут же проснулась, зашевелилась.

Полчаса полежали и хватит. Надо собираться, скоро появится внучка из академии.

-Сегодня же собери в номере все свои вещи и завтра утром вези сюда, - напутствовала меня моя Тамара, когда мы расставались на улице после получасовой прогулки по набережной. - Как выйдешь, позвони. Я буду ждать дома.

Зигзаг удачи
 
Когда я собрал в номере всё своё барахло, у меня оказалось две тяжёлые сумки плюс увесистый распухший пакет. Тащить всё сразу было нелегко и неудобно. И я решил сделать две ходки. И потеть не надо, и ногам разминка будет. Кстати, сумку-пакет можно унести потом вдвоём, когда заберём у хозяйки ключ. Как раз всё по пути.

Но когда я набрал номер телефона Тамары, услышал:

-Я уже позвонила хозяйке, что ключ мы не будем забирать и от квартиры её отказываемся. Будем жить вместе. Ты со своим строителем сделаешь перегородку, отдельный вход в зал к дочери с внучкой. А питаться будем вместе – по две тысячи с каждого из нас и восемь тысяч нам хватит предостаточно.

Думать нечего. Я полностью полагался на мудрость моей женщины. Начинать жизнь надо с доверия.

-Как скажешь, - ответил я. И добавил, что уже выхожу.

-Чего это за наш счёт будет кто-то наживаться!? - начала Тамара, когда я вошёл в квартиру.-  Двадцать тысяч за жильё за три месяца, плюс покупка разной мебели, барахла в квартиру, когда будет пустовать моя комната!.. Лучше эти деньги потратим на себя. Я давно мечтала о норковой шубке.

-В принципе всё правильно, - поддержал я - раз есть возможность. Но вы все единодушны в этом решении?

-Да. Всё в порядке. Давай, приноси всё из гостиницы, и пойдём забирать твои сумки от бабки. Твои вещи должны быть дома.

Мне не составило труда сходить за последней сумкой, а когда я занёс, мы уже вдвоём  отправились к моим «старикам» за вещами.
В квартире дед оказался один.

-Это моя жена, та самая «банкирша», - представил я Тамару. – Живу у неё с тех пор, как прогнала твоя бабка. Жена настояла забрать все мои сумки и обживаться дома. Хватит холостяцкой жизни.

Сумок было пять и некоторые тяжёлые, что с книгами, нужными бумагами, обувью и прочими домашними вещами. Отнеся вдвоём две ноши, потом я ходил ещё дважды один. Тамара опять мучилась коленом.

Итак, у меня начиналась новая жизнь. Уже семейная. Да не просто вдвоём, а в семье из четырёх человек, из которых три женщины. И если одна из них уже своя, жена, то две совершенно незнакомые, чужие. Как с ними ладить, как будем притираться в пяти стенах, терпеть или переносить друг друга?

Всё это меня волновало и настораживало. Конечно, дисциплинировало. Но я выполнял волю своей женщины, своей жены, подчинялся ей и не хотел перечить, чтобы не терять её доверия, уважение. Я хотел жить с ней оставшийся, последний отрезок жизни, уважать её, быть преданным ей и надеяться на взаимность. Во всём. В этом и будет ведь наше счастье совместной жизни последних уже недолгих лет. А сколько их осталось? Никто не может гарантировать. Но надо бороться, делать всё, чтобы продлить как можно дольше наши жизни. Вдвоём это лучше получится и надо надеяться на лучшее.
 
На крыльях счастья
 
Часа в три мы немного перекусили, выпив красного вина за моё вселение. Вдруг зазвонил мой телефон. На связи оказалась моя дочь. Звонила из Владивостока после поездки в Таиланд. Поздравила с окончанием года и спросила, как я тут?

-Юля, - обрадовался я, - всё хорошо! Заканчиваю год женитьбой, поздравь! Моя женщина забрала меня из гостиницы к себе. Считай, что год закончился счастливо!

Дочь, понятно, не замедлила с комплиментами. Но тут вмешалась моя жена:

-Дай мне трубку. Я поговорю с ней.

-Она хочет тебе что-то сказать, - предупредил я дочь и протянул трубку Тамаре.

От радости и внутреннего ликования я не прислушивался к их разговору, к тому же она встала с дивана и от растерянности что - ли  вошла с телефоном в нашу комнату.

-Ты прямо торопишься слишком,- протянула Тамара мне телефон, возвратясь. Приняв трубку, я попросил дочь прислать нам какой-нибудь памятный подарок и пожелал удачи в новом году, здоровья сватам.

-Все нормально, дорогая, - сказал я.- Я же у тебя уже, а год заканчивается. Завтра 31-е!

Заканчивался предпоследний день уходящего года. Основные закупки уже были сделаны, завтра я приобретаю оставшуюся мелочёвку, жена займётся кухней. Решено встречать Новый год по-семейному.

Едва успели убрать, перемыть посуду, домофон известил о приходе гостей. Оказалось это приехал сын со своей семьёй. На мне были старые, распоровшиеся сбоку на бедре, трикотажные штанишки для работы по хозяйству, и я кинулся было в нашу комнату переодеться во что-нибудь приличное. Но среди ещё не разобранных вещей в сумках ничего под руки не попадалось. А меня уж звали на кухню. Я так и присоединился в своей неказистой одежонке.

Квартира наполнилась шумом, радостными голосами, щебетанием мальца. Привезли подарки. А глава семьи уже открывал на кухне шампанское.

Сын Тамары оказался крепким и высоким мужиком. Под стать ему, хоть и невысокого роста, но упитанная, с пышными формами тела и симпатичным броским лицом, была жена. Она говорила легко и озорно весело. С внуком я уже был знаком в один из приходов сюда в воскресенье, и с ним мне было проще.

Пока Тамара звонила дочери на службу, мы остались  с её сыном вдвоём на кухне. Я перед ним почувствовал себя пигмеем и робко сказал:

-Мне понравилась твоя мать, и мы решили жить вместе.

-Пусть решает сама, - ответил он небрежно.

Илона прибежала очень скоро. После шампанского, водрузив на голову маскарадный колпак с ушами зайца, она при всей своей тяжеловесности начала изображать скачущего кролика, разнося и вручая с присказками свои подарки. К моей неожиданности подарок достался и мне-что-то туалетное во флаконах в серебряной сумочке с тесёмкой. Я немного растерялся было, но решил поддержать всеобщий празднично-подарочный настрой подарками от себя. Позвал Тамару в нашу спальню и предложил:

-Давай ответим подарком от нас. У меня есть четыре соболиные шкурки, которые собирался подарить тебе и твоей дочери с внучкой завтра. Может, мне их вытащить сейчас и вручить дочери, она задаёт тон праздника? Не возражаешь?

-Согласна. Выноси.

Я вышел в зал с пакетом со шкурками и объявил:

-Поскольку Новый год олицетворяет нечто пушистое и мягкое, всем дамам я дарю пушистых зверьков.

И, выхватив сразу все четыре шкурки из пакета, протянул Илоне. Она подхватила их и тут же со словами напутствий и пожеланий  раскидала на колени женщинам, оставив две у себя.

-А это нам с дочерью!

Финал с соболями получился эффектным, вызвал всплеск оживления и приятного настроения.

Я предложил выпить шампанского за пушистого кролика.

Впервые за долгие годы поздно вечером я ложился в постель не просто мужчиной, а как женатый мужчина, муж, к ожидавшей меня жене в ночной сорочке. Как я мечтал о семейной жизни! 
 
Блаженство и покой
 
Утро последнего дня уходящего года я уже встречал счастливым человеком. Жены не было рядом, конечно-на кухне. Даже не верилось, что закончилась моя беспокойная холостяцкая жизнь и настал период спокойствия, теплоты и уюта. Часто говорят: как закончишь старый год, так и будет весь новый. Неужто счастье?

Но перед тем, как встать, заполнился сон: большая вода, чистая, а я плыву. И когда был уже на берегу, хотел было взять какие-то белые камушки на кучке песка, быстро затапливаемого водой, но они словно растворились, просочившись сквозь пальцы. И я проснулся.

День пролетел быстро. Я бегал по магазинам, выполняя поручения и просьбы жены. Заходил на почтамт и в сбербанк, потеряв почти по часу в каждом заведении - народу было много и всем хотелось что-то успеть. Но меня не ждали ни переводы, ни поступления денег от должников, которым я напоминал задолго до нового года о своём существовании. Но я был спокоен: у меня в кармане была необходимая сумма и на покупки для праздничного стола, и на всё остальное уже у жены. Была активирована и пластиковая карта для получения пенсии. И за рост цены уплаты за гостиничный номер не надо было беспокоиться, расстался я с ней.

Новый год нам предстояло встречать втроём. Уже в пятом часу вечера объявился жених внучки нашей. То ли получил увольнение в части, где проходил срочную службу, то ли был в самоволке. Но явился не в форме, а в гражданском одеянии. Пришёл за ней, чтобы забрать с собой в дом родителей. И пока та спешно, но очень долго, по-девичьи, собиралась, выбирая наряды, мы вчетвером выпили за уже сервированным столом в зале по рюмке коньяка за старый и новый год враз. Потому что  от второй рюмки он отказался. Солдат всё же.

Вспоминая составленный ещё в гостинице регламент на подготовку к Новому году, я поймал себя на том, что не заглянул в него ни разу и потому забыл пункт покупки цветов. Бежать сейчас уже было поздно - решили пораньше сесть за стол, чтобы просмотреть предновогоднюю программу телепередач, поэтому отложил покупку на утро второго января, к поздравлению с днем рождения Илоны.

Когда ушли молодые, позвонили родители жениха. Поздравляли все друг друга, рассыпались в любезностях и пожеланиях.

Наконец в девять вечера мы уселись за стол, который ломился от изысков кухонного мастерства, спиртного и деликатесов. Шампанское решили пока не открывать. Тамара изъявила желание пить коньяк, а мы красное вино.

Первый тост, как положено, был за уходящий год. Но я добавил, что он подарил мне встречу с Тамарой и заканчивается образованием новой семьи.
-За счастливую семью! - провозгласил я.

Уже многие годы, как вошло телевидение в нашу жизнь, новогодние программы дают прекрасную возможность садиться за праздничный стол в любое время дня и поднимать тосты, и пить, и есть, не отрываясь от экрана. Главное, тут не переусердствовать и оставаться в разумном состоянии. А интересные, зажигательные программы передач как раз и не позволяют увлекаться поглощением деликатесов и опорожнением бокалов, магнетически притягивая к экрану. Чем мы разумно и воспользовались и проводив старый, и встретив Новый год уже шампанским, просидели за столом до трёх ночи. Не забыв перезвонить и поздравить всех и вся.

-Не люблю оставлять стол неубранным, - сказала жена, когда мы все уже решили ложиться спать.

И дружно приступили к очистке торжества. Когда в зале был наведён порядок, мы закрылись в своей комнате, оставив одинокую дочь устраивать себе постель.

Я был счастлив. Ещё бы! По-семейному, в полном согласии и гармонии мы закончили старый год и с радужными надеждами под звон бокалов вошли в Новый. Не уж-то так и проведём его счастливо?
 
Счастливы вместе
 
Было уже 11 часов дня, когда я проснулся. Жены уже не было рядом. В своей постели на разложенном диване ещё лежала Илона, когда я проходил в туалет. Тамара разогревала что-то к завтраку.

Завтракали мы опять в зале за раздвинутым столом, когда Илона собрала свою постель, собрала диван. Выпили кто что хотел за первый день Нового года. Потом пили чай с новогодним тортом, шоколадом и конфетами. И опять смотрели программу телевидения.

День проходил тихо, почти у телевизора, не считая периодических телефонных переговоров обеих женщин со своими знакомыми. Одна из них неожиданно предложила жене подработать – временно на полставки дежурной в охранную организацию. Жена сразу же дала согласие и даже обрадовалась. Я не вмешивался, предоставив ей решать самой. Меньше будет мешать, когда займусь перегородкой.

К вечеру жена предложила навестить в больнице моего приятеля, которого не выпускали даже на праздники. Снарядила было целую сумку снеди, но я решительно отказался от всего, пояснив, что его навещают множественные родственники и приносят всё, что надо и не надо. В итоге я понёс пакет с небольшим контейнером с холодцом, одним зелёным яблоком и одним мандарином.

В больнице я рассказал, что знакомство в начале декабря с женщиной через газету, закончилось для меня женитьбой. Он поздравил меня и пожелал счастливой семейной жизни. Я пообещал приехать в следующий раз уже вдвоём.

После моего визита в больницу мы ужинали вдвоём на кухне. Потом присоединились к Илоне в зал смотреть кино. В нашей спальне тоже стоял телевизор, но не было антенны и я собирался купить после праздников. А пока Илона вынуждена была терпеть наше присутствие на её территории.

Когда мы присели и жена прижалась ко мне, Илона, сходив на кухню попить чаю, уселась на пуфик компьютерного стола своей дочери. А жена улеглась на диване, положив голову на моё бедро. Я положил руку на её плечо. Когда мы находились рядом, она всегда прижималась ко мне, что меня радовало. Мне приятно было от этого и я сам жаждал её прикосновения, постоянно чувствовать её тёплое тело, прижимать к себе. Её стройность и миниатюрность меня пленили с первого дня знакомства и теперь этой взаимной близостью я мог наслаждаться не как раньше при встречах, а каждую минуту в течение дня и ночи. Счастью моему не было предела.

Но пролежала она недолго. Около одиннадцати вечера пожаловалась на боли в голове и пошла на кухню сглотнуть какую – то таблетку. Потом снова присела, прижалась ко мне. Но вскоре встала и сказала, что пойдёт в спальню, ляжет. Я счёл своим долгом попрощаться с Илоной, пошёл в ванную готовиться ко сну.

Когда я ложился в постель, моя жена лежала спокойно и я не стал её тревожить.

-Наверное у меня подскочило давление,-сказала она и поднялась. – Пойду, измерю.

-А есть чем? – осведомился я.

-Да, есть тонометр. - 160 на 140,-сообщила она, когда возвратилась в спальню.

-Многовато, - удивился я. – С чего бы это? Может, скорую?

-У меня бывает иногда такое, как умер муж. Не надо. Пройдёт.
 
Поезд ушёл без меня
 
Ночью я спал крепко, ни разу не вставал и не просыпался. Но чувствовал, как жена выходила из спальни. Когда вернулась, уже не знаю. Только вот сон запомнил перед тем, как проснуться. Еду на поезде. Остановка. Стоянка полчаса. Я пошёл за вокзал что-нибудь купить. Стою в небольшой очереди. Времени ещё много до отправления, а мой поезд уходит, за очередью скрывается. Время стоянки ещё есть, а поезда нет, он растворился, исчез! И со мной ничего нет и идти некуда… С этой растерянностью и проснулся.

Уже было десять часов. Выходя в зал, я поздравил Илону, сидящую на диване в постельной сорочке, с днем рождения. И добавил:

-А цветы-немного позже.

Накануне мы обговаривали этот вопрос с женой и она сказала, что к соболям достаточно купить букет цветов. На кухонном столе уже был завтрак для меня. За столом сидела жена. Я не хотел есть и отказался от завтрака.

-Лучше побреюсь и пойду за цветами.

Ушло минут двадцать на приведение себя в порядок. Прошёл в спальню. Надел клетчатую рубашку на тельняшку и стал надевать на шею галстук. Зашла жена.

-Фёдор, садись, - указала она на угол кровати, уже застланной покрывалом. – Поговорить надо.

Я послушно сел, ещё не успев затянуть петлю галстука на шее.

-У меня произошёл нервный срыв. Я всю ночь не спала, болит голова и давление высокое. Я постоянно сравниваю тебя со своим мужем. Я не могу так. Тебе надо уйти.

-Как уйти? – До меня с трудом доходило услышанное. – Поматросила и бросила, что ли?

-Совсем не то говоришь…

-Но мужа нет! А есть мы и надо жить!

-Собери вещи и уходи. Сейчас.

Она встала и вышла из спальни.

Ошарашенный, я не мог шевельнуться. Во всяких бывал ситуациях за свои 72 года, но впервые чувствовал себя так, будто получил пинок под зад. И за что? За то, что искренне любил, был предельно честен, бескорыстен, послушен и чист не только в своём поведении, но и в помыслах? 

- Как оценить всё это? Как понять? Предательство или надругательство над всеми моими намерениями и действиями? Что, где я не так сделал? Почему? - ломал я голову, снимая с себя галстук вместе с рубашкой – мне становилось жарко. А может, к лучшему это, чтоб не хоронить меня, третьего? Останься я с ней. Ведь точно убьёт с таким нравом раньше времени и похоронит.

Вместо лёгкой прогулки в цветочный магазин, я начал машинально, беспорядочно собирать и впихивать в полураспотрашённые уже сумки туалетные наборы, носильные вещи. Главное-спокойствие, не проявить взрыв эмоций, не задавать бессмысленных сейчас вопросов. Женщина ответила на них уже всё.
Вошла она. Положила на край постели несколько тысячерублёвых купюр.

-Вот деньги, что ты давал. Я потратила две тысячи на новогодний стол. Это, что осталось.- И вышла.

Я молчал и совершенно не смотрел на неё. Мне надо было удержаться. Если женщина сорвалась с тормозов, её лучше не трогать. Порвав нить разумного поведения, она может уйти в разнос. Хорошо хоть не мешает, не раздражает своим присутствием. И я всё впихивал, уминал в сумки всё то, что было вытащено и развешано в шифоньере, с силой закрывал молнии.

Куда же мне тащить всё это? Только ведь принёс от бабки. Назад? А что сказать? Жена умерла? Ещё вчера считал себя счастливчиком, женатым Человеком! А сегодня? Котёнок, выброшенный хозяйкой на лёд.

Она снова вошла, положила на стекло столика свёрток.

-Это соболя. Одного нет, его взяла невестка.

Поставила на стол нераспечатанную бутылку «Кабернэ», пластиковую баночку с красной икрой. И снова вышла.

Вот ещё не хватало лишних вещей! Я взял бутылку и баночку с икрой и поставил в холодильник, который стоял в «нашей» спальне. Свёрток с мехами подсунул под нижнее стекло столика.

Новогодняя примета не оправдалась.

-Подарки я не отбираю, - произнёс я для самого себя.

Ушло менее часа на упаковку вещей и когда оделся уже сам, опять вошла она.

-Перенеси все сумки к соседке, - сказала она. – Я договорилась с ней. Она уехала, оставила ключ.

Это уже легче. Хоть об этом позаботилась.

Я молча стаскал все семь сумок – пять больших и два раздутых пакета. Она закрыла ключом дверь. Я вошёл в прихожую, где висела моя одежда, молча оделся и навсегда вышел из квартиры, которая ещё вчера была, как мне казалось, тёплым очагом в новой семейной жизни.

Она не закрыла за мной дверь, вышла следом на площадку. Униженный, растоптанный и вышвырнутый как щенок в форточку, я молча спускался под её провожающим взором по лестничному маршу. Было тихо. И вдруг в этой тишине каменного лестничного колодца каменным стуком раздался её грубый сухой голос:
-Прости меня. Постарайся сегодня забрать свои вещи.

«А ведь я действительно уже привык было, - промелькнуло в голове, - и не замечал эти неприятные особенности её голоса».

-Постараюсь, - едва вымолвил я сквозь зубы, спускаясь к выходу. Она ведь, в самом деле, умерла теперь для меня. Потому то и голос слышен как из гроба.

Борис Журби

Продолжение следует…


***


От редакции:

Материал публикуется только на сайте. Текст не подвергался редакционной правке. Стиль автора полностью сохранен.