Трудно представить, что Джалинда - крошечный поселок на северо-западе области - в начале прошлого века была известна на весь мир и представляла собой оживленный городок. 

Строительная горячка и «кирпичный голод»

Изначально Джалинда - это пристань. Отсюда на север, на прииски Верхне-Амурской золотодобывающей компании, доставлялись грузы, которые привозили по Амуру пароходы. Когда в 1909 году началось сооружение Амурской железной дороги - последнего, самого трудного участка Транссибирской магистрали, Джалинда стала одним из ключевых пунктов снабжения грандиозной стройки. Отсюда, точнее от поселка Рейновского (1 км от Джалинды), до будущей станции Рухлово (теперь - Сковородино) начали прокладывать железнодорожную ветку: 69 км с одной станцией и двумя полустанками. 

С осени 1909 года заметки о Джалинде стали появляться в благовещенских газетах. Авторы, которые подписывали свои сообщения псевдонимами Старожил, Наблюдатель, Некто, Камелинский, Пришлый, сообщали здешние новости.

Первая новость: с осени 1909 года начался громадный наплыв рабочих. В 1910 году на строительстве Амурской железной дороги было занято до 20 тысяч человек, в 1913 году - 54 тысячи! Большая часть этой массы прибывала через Джалинду. 

Вторая новость: жилищный кризис. Небольшие комнаты в Джалинде и Рейново сдавались по 15-20 рублей, небольшие квартиры - по 20-60 рублей в месяц (в Благовещенске за 60 рублей можно было поселиться в барском доме с хозяйственными постройками и садом), за ночлег брали по 10-20 копеек с человека в сутки. Нормального жилья катастрофически не хватало. Приезжие селились на чердаках, в сараях, амбарах, в землянках, шалашах, под перевернутыми лодками на берегу Амура и под открытым небом. 

Ответом на жилищный кризис стала «строительная горячка». Как писал один из джалиндинских корреспондентов газеты «Эхо», «каждый, кто имеет несколько сотен рублей, лелеет надежду построить домик, ведь затраты очень быстро окупятся». Строили так много, что очень скоро закончились запасы кирпичей на двух местных заводах. Срочно  были  посажены  в  горны 40 000 кирпичей, но в сравнении с запросом это была капля в море: по  подсчетам  печников,  только на  осень  1909 года  надо  было 300 000 кирпичей! Имея выгодные заказы в Джалинде, из-за «кирпичного голода» печники уходили в другие местности…

Казанский татарин, эриванский армянин

Несмотря на дефицит стройматериалов, Джалинда росла стремительно. Если в 1908 году в поселке не было «ни одного порядочного дома», то в августе 1910-го стояло уже 175 жилых домов, работало семь столовых, две гостиницы, две кондитерские, три торговых бани с номерами, пять пекарен, две винно-бакалейные торговли, десять сапожных, одиннадцать кузнечных мастерских и одна мастерская дамских нарядов! Из «культурных» развлечений - кинематограф, кафе-шантан, а в одном из ресторанов - дамский струнный оркестр!

В Джалинде открылось несколько контор подрядчиков и инженеров постройки средней части Амурской железной дороги, канцелярия Суражевского переселенческого подрайона, две больницы (железнодорожная и переселенческая), представительства крупнейших страховых контор, банков, торговых домов. 

Открылось множество торговых заведений. Они концентрировались на двух главных улицах Джалинды - Набережной и Вокзальной. Осенью 1910 года в Джалинде функционировало тринадцать русских и китайских магазинов, пять плавучих лавок на баржах, около ста мелочных лавок и лавок-столов (типа киосков), несколько оптовых складов. По сведениям одного из местных корреспондентов, «дневная выручка всех заведений бывает в 3000 рублей».

Состав торговцев - интернациональный: китайцы, русские, татары, поляк, грузин, армянин... Были тут и японцы: из Благовещенска в Джалинду перебрались самые разные «специалисты» - от прачек до докторов. Отчасти они приехали за заработками, но больше всего интересовались строительством железной дороги. Шпионили.

А переправу через Амур одно время содержал турецкий подданный Яни Митениди.

Спирт да водка

С началом оживления дел в Джалинде напротив нее, на китайском берегу Амура, появилась деревушка. Осенью 1909 года в ней было 28 домов, через год уже 42. «Живет здесь торговый элемент, наполняющий Джалинду беспошлинным товаром, в том числе безакцизным спиртом», - сообщает корреспондент газеты «Эхо» в сентябре 1909 года. Спиртное было главным предметом контрабанды на всем протяжении русско-китайской границы.

Спирт и водку в Джалинду доставляли целыми пароходами. Отсюда ее развозили по будущей железнодорожной ветке. Открыто торговать контрабандой было опасно, так что запасы спиртного до поры до времени прятали в лесу. «Железнодорожные подрядчики ломают голову - как будут справляться с пьяным людом», - сочувствовал корреспондент газеты «Эхо».

«…Но деньги не ограблены»

У рабочих на строительстве Амурской железной дороги были свои заботы, и главная в том, что надежды обогатиться не оправдались. Расходы на проезд, проживание, питание и снаряжение (каждый сам покупал то, что ему было необходимо, - кайло, лопату, топор, пилу, рубанок и другое) были значительными, природа незнакомой (приезжие с запада страдали от морозов, гнуса, паутов), а заработки невеликими. Нанимая рабочих, вербовщики (их конторы действовали по всей Российской империи) обещали, что каждый сможет за одно лето заработать 100 и даже 150 рублей. На деле выходило всего 45-50 рублей. А дома, в летнюю страду, семьи оставались без пахарей, косарей, жнецов. 

Все заработанное - хоть на строительстве дороги, хоть на приисках - еще нужно было уберечь от бандитов, которые бродили по тайге сотнями. Вот, к примеру, в августе 1911 года недалеко от Джалинды шайка хунхузов (человек 15, а бывали шайки и по 200 бандитов) обстреляла рабочих-китайцев, которые возвращались с прииска. Несколько человек были ранены, несколько - избиты, «но деньги не ограблены». Рабочие несли с собой «ордера» золотодобывающей компании, в которой отработали сезон. Наличный расчет они должны были получить в Джалинде. 

Эти ордера для рабочих были спасением от грабителей, а непорядочным работодателям они давали возможность тянуть с платежами. «Посередине Джалинды стоит контора компании «Бонди и Кириков» - контрагентов строительства рейновской ветки, - рассказывает корреспондент газеты «Эхо» Камелинский. - Это большое новое здание с сенями. В одной из стен в сенях прорублено четыре окошка наподобие железнодорожной кассы. Через эти окошки ведутся деловые переговоры между конторой и рабочими. Переговоры тянутся день, два, неделю. Из окошек слышен один ответ: «Приходите завтра». Выдают деньги в этой конторе, только когда рабочие приходят вместе с урядником».

Катанки от Деда Мороза

Население Джалинды составляли не только рабочие, торговцы, контрабандисты и иностранцы. Уже на подготовительном этапе постройки железнодорожной ветки здесь было значительное количество представителей образованных классов: инженеры, врачи, техники, конторщики, купцы. Многие из них умели играть на музыкальных инструментах, обучались пению, рисованию, театральному искусству. Уже в 1909 году сформировалась группа любителей драматического искусства. Энтузиасты начали ставить спектакли, устраивать вечера с музыкой («любители играли на гитарах и балалайках»), танцами, летучей почтой и детские утренники. В январе 1911 года они устроили елку для детей из бедных семей. Причем мальчикам и девочкам, а их было больше ста (!), кроме игрушек, книжек и конфет, по заранее составленному списку приготовили индивидуальные подарки: полушубки, катанки, сапожки, платья. Деньги на все это пожертвовали жены местных богатых предпринимателей А.И. Ларина, О.А. Котельникова, Иванова, А.М. Топаз...

«Кладбище прекрасного прошлого»

С окончанием строительства рейновской ветки по ней 17 ноября 1911 года было открыто движение, в Джалинде началось затишье. Еще через пять лет корреспондент газеты «Благовещенское утро» под псевдонимом Пришлый написал пронзительные слова: «Джалинда в настоящее время - это кладбище прекрасного прошлого и несбывшихся мечтаний. «Затон для зимовки судов», «Перевал транспортных грузов» - вот имена погибших химер. «Резиденция золотопромышленности», «Складное место для приисковых грузов» - вот имена дорогих покойников. Здесь, в разрушенной и обезлюдевшей Джалинде, все напоминает прекрасное время чудовищных заработков, небывалых оборотов и сказочных удач». 

С окончанием в 1914 году строительства среднего участка Амурской железной дороги в Джалинде осталось только несколько «казенных» контор, два-три семейства обывателей, около двадцати семей казаков. И благовещенская пресса утратила интерес к Джалинде, потому что ничего в поселке не происходило. Да и корреспонденты разъехались.

Подготовила Валентина КОБЗАРЬ.
Использованы ресурсы Амурской областной научной библиотеки.