- Мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с моей дочерью. Может, постороннему человеку она скажет правду, которую скрывает от меня, - женщина, представившаяся Натальей Павловной, смотрела с надеждой. - У меня есть основание полагать, что дочь попалась на удочку брачного афериста. Или даже безбрачного, во всяком случае, о свадьбе вопрос не поднимался. Я почти уверена, что этот Сережа и убедил дочь выкачать из меня деньги, иначе как объяснить, что моя старшая, всегда благоразумная девочка вдруг начинает требовать от меня полмиллиона рублей?
Наталья Павловна вынула из сумочки телефон и долго листала фотоальбом, прежде чем нашла фотографию девушки с длинной русой косой и очень спокойным взглядом.
 
- Вот скажите, разве эта тургеневская барышня может так просто позвонить матери и сказать: «Ты должна мне пятьсот тысяч», да еще и взывать к справедливости? - собеседница сделала паузу, будто дожидаясь ответа. - Понимаете, Кристина - моя старшая дочь и в отличие от младшей, Валерии, никогда не доставляла хлопот. Я могла быть уверена, Кристя глупостей не наделает, что бы ни про- изошло. Это от Леры я могу ожидать любого сюрприза, мне, когда они были поменьше, даже казалось, что Кристю мне бог послал, чтобы она помогла пережить испытания. Сначала ушел муж. Девочки тогда учились в средних классах. Ладно бы ушел куда подальше, а то переехал на соседнюю улицу к продавщице из овощного киоска. Так и маячил у нас перед глазами, пока эта продавщица не накопила на доверчивых покупателях на квартиру в новостройке. Кристина меня тогда очень поддержала, повела себя как взрослая, не позволила впасть в депрессию. А потом начались проблемы с Лерой. Она у меня с характером, сама не скучала и нам не давала. Не знаю, как бы с ней справилась, если бы не старшая дочь. Хотя разница у них - неполных два года. Внешне они как близнецы, а характеры - будто из разных семей. Всегда удивлялась, как так получилось, ведь родные сестры, не сводные, а вот - пожалуйста. В общем, Кристина для меня всегда была надеждой и опорой, и вдруг этот поворот с деньгами. Очень прошу, поговорите с ней. Я номер телефона ее дам. Да вы не переживайте, на грубость не нарветесь, она воспитанная девочка. Ее нужно срочно спасать, мне без посторонней помощи не обойтись.
 
Набирая номер Кристины, я была почти уверена, что диалога не получится. Когда речь идет о деньгах и мужчинах, даже «очень воспитанные девочки» забывают о правилах хорошего тона. Но, как ни странно, девушка не нагрубила мне, наоборот, с готовностью согласилась приехать в редакцию, чтобы рассказать «все как есть».
 
- Я догадывалась, что мама обратится к вам. Она читает вашу газету, сколько себя помню, даже письма вам писала, которые вы потом печатали, когда папа от нас ушел, потом, когда с Лерой проблемы были. Мама чужим именем подписывалась, но я всегда узнавала ее стиль, - девушка с серьезным лицом, в неброском наряде, начала разговор, не дожидаясь вопросов, словно готовилась заранее. - Я знаю, мама уверена, что это Сережины проделки, она думает, что он мошенник и хочет развести меня на деньги, но на самом деле он тут ни при чем. Просто я поняла, что молчанием справедливости не добиться. И если я буду вести себя, как обычно, то, как всегда, останусь ни с чем. Зато Лера своего не упустит - быстро прикарманит деньги, которые мама получила с продажи бабушкиного дома в деревне.
 
Не знаю, рассказывала ли вам мама про мою сестру. А я скрывать не буду. Лера - тот еще «подарочек». С самого детства она отравляла мне жизнь. Вроде родные сестры, а все внимание родителей - ей. Еще бы, что на меня-то тратить время? Со мной все хорошо: в дневнике пятерки, вещи разложены по полочкам. Лера же ни учиться не хотела, ни по дому помогать. Ее всегда только шмотки интересовали. Представьте, я, старшая, носила то, что осталось от двоюродной сестры, а ей покупали все новенькое, чтобы в классе никто не подумал, что она ходит в обносках. Мне мама говорила: «Юля учится в другой школе, никто не узнает, что ты пуховик за ней донашиваешь. А если Лера придет в куртке, которую ты в прошлом году носила, все сразу заметят и станут на нее пальцем показывать». Я понимала, что маме тяжело, все-таки одна (на алименты из гордости подавать не стала, а отец сам не очень часто помогал), и не возмущалась. Да и, если честно, одежда для меня никогда много не значила: все тряпки одинаковы, только на одних бирки модных магазинов, а на других ярлыки с иероглифами. А вот для Леры наряды - смысл жизни. Она класса с пятого стала маме истерики закатывать, выпрашивала вещи подороже. Ну мама и тянулась на нее изо всех сил.
 
Я же с детства поняла - надеяться нужно только на себя. Думаете, мой аттестат хорошистки - признак большого ума? Да у нас с Лерой одинаковые способности! Просто кто-то годами просиживал за учебниками, лишь бы поступить в университет, а кто-то с мальчиками гулял, зная, что в случае чего репетиторы помогут. Да, мама вложилась в Лерин аттестат, а затем и диплом по полной. Точнее, образование в вузе папа помогал оплачивать. И знаете, кого отправили просить у него деньги? Меня! Я вообще нередко выступала парламентером, когда нужно было оплатить очередную Лерину глупость. Что самое интересное, когда оказалось, что я не прохожу по баллам в тот университет, о котором мечтала, никто не предложил учиться в нем платно. В результате я поступила в педагогический, на факультет, где был недобор, хотя прекрасно понимала, что не буду работать по этой специальности. Лера же, возомнив себя будущим дизайнером, получила профессию мечты. Только проку от этого немного - это оказалось очередным капризом. Ее диплом лежит без дела так же, как и мой, только разница в том, что у меня выбора не было - оплачивать учебу мне никто не собирался («Ты и так у нас умница!»), а Лера к выпускному просто поняла, что «это не ее». 
 
Мне обидно было наблюдать, как Лера вьет из мамы веревки. Столько раз пыталась объяснить маме, что не надо идти на поводу у избалованной девчонки. Та на словах соглашалась, а потом бежала занимать, брать кредиты или меня к отцу отправляла, чтобы осуществить Лерочкины мечты.
 
Вы не представляете, сколько обид у меня накопилось за годы детства и юности. Если бы от них можно было лопнуть, меня бы давно на клочки разорвало. И все же мне жалко было маму. Она ведь и себе во всем отказывала. Никогда не забуду, как она попала в больницу, потому что вовремя не начала лечение. А все из-за того, что врач назначил дорогие лекарства и мама не смогла их купить, так как потратилась на Лерин выпускной.
 
Я начала подрабатывать на втором курсе. Начиная с третьего, перешла на полное самообеспечение. В учебе скатилась, конечно, но зато облегчила маме жизнь. Лера же, пока была студенткой, если и подрабатывала, то тут же спускала деньга в клубах. На что ей копить? Мама оденет-обует. Хорошо хоть в какой-то момент у нее появились обеспеченные поклонники, но, даже имея этот источник финансирования, сестрица умудрялась периодически одалживать у мамы.
 
Не так давно мама забрала к себе бабушку из деревни, а ее дом продала за миллион. Вырученные деньги она тратить не собирается, положила в банк «на черный день». Только я прекрасно знаю, что до «черного» они не долежат. Сестренка выудит их у мамы под тем или иным предлогом. Например, объявит, что собралась замуж и свадьбу нужно организовать «как у людей». Ну или еще что-нибудь придумает, в этом плане голова у нее работает что надо.
 
Вот я и подумала, а почему я снова должна остаться на бобах? Сколько я денег сэкономила матери на шмотках, репетиторах, образовании? Примерно миллион и выйдет. Но я, в отличие от сестры, понимаю, что маме нужно иметь какие-то сбережения, поэтому на всю сумму и не претендую. Деньги мне нужны, чтобы открыть свое дело. Надоело работать «на дядю». У нас с Сергеем есть бизнес-план, его родители тоже готовы вложиться. Но мама так привыкла, что я ничего не прошу, что думает, будто я делаю это не по своей воле. А вот мне что-то подсказывает, что, если Лера завтра придет к ней и попросит на шубу, ей дадут, а потом дадут на путевку на море или на машину… Так, частями, она весь миллион из мамы и выкачает…
 
Моя собеседница внезапно оборвала свою речь, будто исчерпала весь запас слов, обид и эмоций.
 
- А знаете, хорошо, что мама обратилась к вам, может быть, прочитав статью, она посмотрит на вещи другими глазами. На то, что это когда-то сделает Лера, я даже и не надеюсь…
 
И хотя журналист не вправе решать, кто прав, а кто виноват, от автора обычно ждут вердикта, ну или хотя бы послесловия. Этот случай один из немногих, когда слова излишни. Остается надеться, что Кристина права - и ее мама, прочитав рассказ дочери, будет составлять более справедливые «сметы» для дочерей. 
 
Записала Дарья ДРУЖИНИНА.
ФОТО: интернет