Говорят, что сериалы придумали американцы. Ничего подобного. Сначала «мыльные оперы» печатались в газетах. Из номера в номер, иногда в течение нескольких месяцев. Действующими лицами в них выступали не вымышленные герои, а реальные люди. Вот несколько таких историй из благовещенских газет столетней давности. 

Жена, которой стало жаль мужа 

В августе 1910 года в мировом суде Благовещенска разбиралось дело, слушая которое публика покатывалась со смеха. Дело было так.
Мандрыка вернулся домой «зело урезавшись» и легонько поколотил супругу. Жили Мандрыки до этого дружно, и такое поведение мужа сильно возмутило жену. В припадке злобы она сообщила в полицейский участок и попросила прислать городового для усмирения буяна. 

О скандале заявил и сосед супругов Мандрыка - сапожник Пуцикойлов. 
Пока из участка добирался городовой, супруги помирились, и жена стала раскаиваться в том, что пожаловалась на мужа. 

В это время явился городовой. Успокоившийся было Мандрыка при виде городового опять вошел в бешенство, набросился на него и несколько раз ударил палкой. 

Жена, которой стало жаль мужа, начала упрашивать городового не арестовывать его, так как муж уже успокоился. Не веря женщине, а доверяя собственному опыту, городовой все же хотел арестовать Мандрыку. Жена загородила ему дорогу в комнату, куда убежал муж.

А тот через окно выскочил во двор, вооружился хорошей дубиной и стал поджидать городового. Подступиться к буяну в одиночку городовой не решился. Позвал проходившего мимо казака. Но и вдвоем они не смогли забрать его. Отразив несколько нападений, Мандрыка заскочил в квартиру, бросил дубину и лег в постель.

Теперь, казалось бы, арест мужа неизбежен, но тут на сцену вышла жена. Она решила защищать супруга. Вооружившись чайником кипятка, она встала за косяком двери, ожидая появления неприятеля…

Сапожник Пуцикойлов больше сочувствовал соседу, чем городовому, и пошел в квартиру Мандрыки проведать, как он там. Жена Мандрыки стояла за дверью и, думая, что идет городовой, плеснула кипятком в лицо входившему. Раздался крик, и ни в чем не повинный сапожник с обваренной физиономией покатился по земле.

Поднялся переполох, вызвавший на сцену из постели самого виновника переполоха. Городовой, пользуясь моментом, схватил Мандрыку, но его жена схватила стакан и пустила в городового. Опять неудача: стакан летит в физиономию мужа и разбивает ее в кровь. 

Эти воинственные действия наконец расхолаживают буйных супругов, и городовому удается увести мужа. 

На суде претензии предъявил только городовой. Пострадавший больше всех сапожник заявил, что так как кипяток предназначался не для него и умысла ошпарить его у соседки не было, то виновной он ее не считает.

Суд определил наказание: недельный арест при полиции каждому из супругов.
 
Муж, который не хотел платить

Некто господин Мындру в октябре 1909 года напечатал в газете «Эхо» письмо, в котором жаловался на городской родильный приют (главный врач приюта - доктор Хоммер). «Жена пролежала в приюте девять дней и все время говорила, что чувствует себя неважно, а акушерка уверяла, что все благополучно. Через два дня после выписки жена стала жаловаться на сильные боли. Я отправил ее к доктору Гласеку (частнопрактикующий гинеколог). Оказалось, у жены громадный внутренний разрыв, рана гноится, по мнению доктора, еще день-два и началось бы заражение крови. Что дал родильный приют? Оградил от опасности, которые грозят всем роженицам? Нет, только выдал шикарную квитанцию за девятидневное лежание жены…» 

После этого письма в течение четырех месяцев читатели нескольких городских газет следили за полемикой М. Мындру, И.М. Хоммера и В.В. Гласека. Гласек доказывал, что у госпожи Мындру разрыв, Хоммер утверждал, что у нее лишь ссадины на слизистой оболочке, а муж ее писал, что не намерен платить по бешеным счетам за плохое лечение. 

Никто не хотел уступать, поэтому в ноябре было созвано совещание благовещенского общества врачей. Так как весь город знал, о чем пойдет речь, в зал набилась масса публики. Члены общества потребовали сделать совещание закрытым. Присутствовать разрешили только врачам, фармацевтам и представителям печати. 

Коллеги выслушали доводы Хоммера и Гласека, а затем решили избрать специальную комиссию, которая «рассмотрит случай с научной и этической сторон». 

В начале февраля та же газета «Эхо» напечатала резолюцию комиссии «по делу Хоммера и Гласека». В ней опять подробное описание диагноза, поставленного госпоже Мындру, вывод о том, что Гласек преувеличил серьезность заболевания и именно это стало единственной причиной инцидента. Резолюцию подписали председатель общества врачей И.Д. Прищепенко, секретарь П.Д. Егоровский, члены комиссии К. Александрович, В. Борман, Ф. Зензинов, С.Ф. Шабельский, А.К. Перлин.
Доктор Хоммер вздохнул облегченно. Доктор Гласек обиделся и вышел из общества врачей. Господину Мындру пришлось оплатить все предъявленные ему счета. А он так надеялся сэкономить.
 
Дочь, которая ослушалась

В марте 1909 года Агафья Хмелева, проживавшая в селе Бельском, захотела выйти замуж за Илью Остапенко из того же села. Родители не дали ей благословения, и она самовольно ушла от них к Остапенкам. Там ее приняли. Стала Агафья жить с Ильей гражданским браком, надеясь, что родители передумают. 

Прошел год. Не получив благословения, Агафья вернулась в родительский дом и... предъявила судебный иск Остапенкам на 100 рублей. Суть иска состояла в том, что в течение года Агафья жила в их доме и работала, как если бы была у них в нанятых работниках. 

Бельский волостной суд вынес решение в пользу Агафьи и присудил выплатить ей 50 рублей. Остапенки подали апелляцию. Ее рассматривал съезд крестьянских начальников 3-го участка Амурского уезда. В иске Агафье Хмелевой отказали, потому что никто ее не нанимал, сама пришла.

Женихи, которым счастье не улыбнулось

Крестьянин деревни Святорусовка Корнеев просватал свою дочь за односельца Тимовкина. Дело было решено, и Тимовкин, как выкуп за свою невесту, отдал Корнееву лошадь. 

Вскоре в Святорусовку приехал крестьянин деревни Кузьмичи Отрашкин. Он тоже начал свататься за дочь Корнеева. Второй жених понравился невесте больше, чем первый. Корнеевы не стали уговаривать дочь, а поехали к Отрашкиным смотреть их хозяйство. Хозяйство понравилось. Корнеевы дали согласие выдать дочь за Отрашкина.

По этому поводу в Святорусовке устроили гулянку. Первый жених Корнеевой, Тимовкин, узнав, что его невесту просватали за другого, позвал с собой старосту и отправился к Корнееву, чтобы забрать свою лошадь. 
Он самовольно вошел во двор, не спрося никого, забрал дареную лошадь и повел ее со двора. Видя такое самоуправство, хозяин дома с женихом и его братьями выскочили из дома на улицу - «поговорить» с Тимовкиным.

День был праздничный, на Пасху. На площади гуляло много народа. Всякому было любопытно, почему за Тимовкиным бегут Корнеевы и какие-то нездешние мужики. Многие захотели участвовать в событии лично. В итоге произошла свалка. 

Во время свалки Отрашкин схватил какую-то доску и начал ею, в силу необходимой обороны, махать направо и налево, выбираясь из толпы. Нечаянно этой доской он попал по голове крестьянину Шанкину. Удар был так силен, что разбил голову, и на третий день Шанкин умер.

Когда дело разбиралось в суде, Отрашкин виновным себя признал, но уверял, что ударил Шанкина без всякой задуманной цели. Приговор: два месяца тюрьмы и церковное покаяние. 

Стала невеста дожидаться второго жениха или все же вышла за первого? Доподлинно неизвестно.

Подготовила Валентина КОБЗАРЬ.